Дмитрий сидел и по привычек рассматривал гостей в ресторане. Он всё сильней удивлялся, как мог влипнуть в такую нетривиальную историю. Он, подполковник серьезного ведомства в отставке, участвовавший не в одном вооруженном конфликте, привыкший смотреть смерти в лицо, не знал впервые за много лет, с чем столкнулся, и как из этого выбраться. И тут его взгляд зацепился за небольшую компанию, пришедшую на завтрак в ресторан. Это были двое детей, маленький мальчик, лет двух-трёх, девочка постарше, школьница, и пожилой мужчина с военной выправкой. «Интресно, во сколько лет он стал отцом?», подумал Дмитрий, наблюбдая, как заботливо, и с какой нежностью мужчина раздевает детей, усаживает за столик. Девочка взяла меню, выбирая что-то, а пожилой мужчина зачитывал мальчонке, видимо, тоже что-то предлагая выбрать из еды. Дмитрий улыбнулся, засмотревшись на то, как малыш старательно орудует ложкой в своей тарелке, кушая аккуратно, видно было, он не впервые в этом месте и уже умеет вести себя за столом в таком нежном возрасте. Девочка вела себя как юная леди, сидя за столом с прямой спиной. Мужчина рядом с ними улыбался, видно было, что он гордится детьми.
Парни что-то обсуждали за столом, наслаждаясь принесенными эльфой десертами, Дмитрий попытался вникнуть в суть разговора, но никак не мог оторвать глаз от детей. И тут малыш, видимо почувствовав его взгляд, повернулся к Дмитрию, улыбнулся, помахал ему ручонкой. Сам не зная почему, Дима ответил ему тем же, и поймал удивленный взгляд отца детей. Жестом Дмитрий показал, что всё в порядке, мужчина кивнул в отчет, понял его, и вдруг малыш громко сказал:
-Деда, я сейчас приду, - слез со стула и направился в сторону Димы.
«Деда, значит, это дедушка детей, не отец», - почему-то удовлетворенно подумал Дмитрий, наблюдая за подходящим к нему мальчиком. Тот, нисколько не стесняясь, протянул к нему ручонки, забрался на коленки и вдруг обнял Диму за шею. Дмитрий сперва застыл, не зная, как реагировать на объятия незнакомого ребенка, но потом очень аккуратно прижал его к себе. Какое же это счастье, вновь ощущать маленькое тельце в своих руках! Малыш наконец отстранился от него, но не разомкнул объятий, и сказал:
- А я тебя знаю, ты мой папа! Ты приходи уже к нам поскорее, мама ждёт тебя. И я жду тоже.- малыш слез с коленей Димы, оставив того молча моргать, и ушел к своему столику.
-Эээээ…. Димон, ты ничего не хочешь нам объяснить? – тормошил его за плечо Кирилл.
Дима очнулся, встряхнул головой, прогоняя какие-то мысли, и ответил:
- Сам не понимаю, что это было. Я этого ребенка вижу впервые, чудесный малыш, конечно, но, ребят, честное офицерское, я не имею к нему никакого отношения.
- Мда, что-то слишком много странностей за одно сегодняшнее утро, - проговорил Толян,- поедемте в гостиницу, всем нам надо отдохнуть.
Дима и Кирилл согласились с ним. Они расплатились по чеку, оделись, вышли из ресторана, и поехали в гостиницу. Всем троим было о чем подумать.
Глава 17, ч. 1
Глава 17, ч. 1.
Антонина.
Они встали, он взял её руки в свои, поднёс к губам и поцеловал ладошки, как делал это в молодости.
- Тонечка, пора. Ты запомни, Тонечка, если любовь есть, она навсегда, насовсем. Я найду тебя потом, Тонечка!
И он ушел вслед за своими хранителями.
Антонина без сил опустилась на пол и, обхватив себя руками, начала раскачиваться из стороны в сторону, тихонько подвывая. Боль разрывала её сердце, выплескивалась через слёзы, переполняя Антонину, скручивая и выворачивая душу наизнанку. Сколько прошло времени, Петровна не знала, но в какой-то миг она очнулась, подскочила с пола и кинулась к Нуму и Черварре.
- Пустите меня к нему, я с ним пойду! Отпустите меня, я поняла всё, мне больно без него! Умоляю, отпустите!
Хранители молчали. Они стояли, словно каменные изваяния, и прожигали своими взглядами Антонину насквозь. Они видели то, чего не понимала женщина - им открыта её душа. Хранители видели душу, как некую оболочку, разделенную на множество отсеков. Эти отсеки мы при жизни заполняем своими поступками, словами, их заполняют наши чувства и мысли. Петровна же после прекращения жизни предстала перед Хранителями наполовину пустой. Эти пустоты – долги души перед оставшимися жить. Из-за этих пустот человека невозможно переправить на какую-либо сторону после смерти. Бывает так, что пустых ячеек у души остается одна-две-три, и тогда Хранители принимают решение во время сорокадневного перехода помочь человеку заполнить их. Таких душ большинство, заполненных полностью или с одной-двумя пустотами. Но бывает и так, как с Антониной: человек уходит из жизни заполненным лишь наполовину, это значит, что свое предназначение он не исполнил, или задолжал многим при жизни. Такие случаи редки, и Хранители не любят их, потому что приходится задерживаться с душами на три года и прорабатывать ошибки вместе с переставшим жить. Не всегда, и не все Хранители с этим делом справляются, и тогда их развеивают на веки вечные, и саму душу тоже, не дав шанса на перерождение.