- Но-но! Ты ещё рискни меня виноватой сделать! – Фурташа злилась, негодовала, но чувствовала, что доля правды в словах Черварры есть. Однако, её хвост думал по-другому, и злость хозяйки решил выместить на Черварре, несколько раз хлёстко ударив того по обнаженной груди, отчего остался след в виде буквы Ф.
Черварра слегка поморщился, но не вспыхнул и не обрушился пламенем на обидчика, как это сделал бы с любым другим, будь тот на месте Фурташи. Демон внезапно одной рукой притянул Фурташу к себе, другой схватил за волосы, запрокинул голову, и впился губами в её раскрытый рот. Демоница даже не сделала попытки сопротивляться, а будто ждала этого. Она обняла его за шею, закинула ноги на его талию и с наслаждением предалась страстному поцелую. Черварра подхватил её под попку, расправил свои огромные черные крылья и они вмиг взмыли в воздух и пропали из вида.
- Ну, это надолго, - сказал Нум, - полетели мириться. А мы с вами, пожалуй, вернёмся домой. Подкрепимся, вы отдохнете, придете в себя, и начнем работать над следующей нитью.
С этими словами ангел взял Петровну, пребывающую в шоке от увиденного, шепнул ей на ухо слова забвения, и перенёсся вместе с женщиной к ней домой.
Вот примерно так я представляю себе Фурташу.
Спасибо, что вы со мной! Жду ваших комментариев, они мне очень важны!) Продолжение завтра вечером.
С уважением, ваша Маша Сашина.
Глава 17, ч. 3
Глава 17, ч. 3.
Вернувшись домой, Антонина пребывала в состоянии нервного потрясения. Она никак не могла поверить, что ангелы, демоны, ещё и демоницы в придачу – всё это не сон! Какой же ограниченной была её жизнь при жизни, если можно так выразиться! В кино она ходила редко, театр считала роскошью и тратой времени для богатых и ленивых. Даже читать она не любила, и с презрением относилась к снохе и дочери, которые были заядлыми книгоманками. Частенько они вдвоем обсуждали прочитанные романы, повсюду у обеих дома можно было найти книги - книжонки, как их называла Петровна – различных жанров. Настька любила детективы и любовные романчики, Машка зачитывалась фэнтези и просто обожала Пушкина. Антонина только фыркала, ворчала на девок, что попусту тратят деньги и время. Одна отрада была в её той, прошлой жизни – сынок Ромочка.
Когда Настьке исполнилось 7 лет, Генка заговорил о втором ребенке. Антонина к тому времени уже, что называется, обросла хозяйством: дом полная чаша, благо, Генка зарабатывал хорошо, да ещё никогда не отказывался от лишнего рублика, подрабатывал в выходные; работа, которая не напрягала Петровну, потому что думать на ней не надо было - пересчитывай себе отпечатанные листовки, да складывай в пачки, упаковывай. Гордостью Антонины была дача. Вот на ней она развернулась по-царски, как она сама говорила. Уговорила Генку построить домик, да не просто летний, щитовой, как у всех соседей, а тёплый, с кухней, с туалетом, печечкой, чтобы можно было приезжать зимой и в межсезонье. Поставили две теплицы под огурцы, перец, помидоры, разбили грядки под корнеплоды и зелень. А в палисаднике Петровна насажала пионов, плетистых роз и всякой цветочной мелочи, которая радовала глаз всё лето.
И вот во всё это благополучие никак не вписывались дети. Настюхой почти полностью занимался Генка, Антонина особо дочерью не заморачивалась. Когда же муж стал просить родить ему второго ребенка, Петровна начала избегать супружеских отношений. Она считала себя выше этой суеты с пеленками, дети по её мнению были слишком энергозатратными.
Антонина по этому поводу не раз советовалась с Клавдией Васильевной, соседкой по даче, с которой сдружилась, и которую считала почти старшей сестрой. Клавдия посмеивалась по-доброму над Петровной:
- Тонечка, ты просто не любишь Генку так, как положено супруге, - говаривала Клавдия.
- Да как же не люблю? Я ему готовлю, стираю, убираю, на работу собираю, за Настюхой тоже всё делаю, она у меня и одета всегда как куколка, и умничка. Чего ещё надо? У нас всё есть, дом, дача, машину вот купили недавно. Зачем мне ещё один ребенок? Он вообще меня по ногам-рукам свяжет! – приводила свои аргументы против второго ребёнка Антонина.
- Да что он там у тебя свяжет? Ты как плюха сидишь то дома, то тут, на даче. Даже на море Генка с дочкой без тебя ездят! Тебе ж не хочется ничего, так второй ребенок хоть жизнь твою разукрасит. Глядишь, ради него стремиться начнешь к чему-то, - выговаривала Клавдия, - да ты не обижайся на меня, Тонечка, только по мне ты уж больно скучно живешь.