- Я не знаю, как ты это воспримешь. Поймёшь ли…нет, ты не поймёшь, это невозможно понять…никто не поймёт.
- Что же произошло? - расспрашивала Ия, желая как можно скорее обо всём узнать.
- Мы договорились с тобой о встрече, как обычно…всё это было так неожиданно. Я каждую ночь приходил под твоё окно, в три - это было наше время.
- И ты пробирался в мою комнату, чтобы заняться сексом?
- О, нет, что ты! Это были чистые искренние отношения, я бы не посмел прикоснуться к тебе до свадьбы. Это был такой век, а твои родители принадлежали к верующей, порядочной семье, и весьма состоятельной.
- Но разве это помешало бы…
- Я бы не стал, я бы просто продолжал довольствоваться платонической любви. Я был готов ждать сколько угодно и каждый вечер я приходил к тебе, только лишь затем, чтобы поцеловать, подержать, твою руку, или обнять тебя…иногда ты не выходила ко мне, засыпала или родители твои не ложились спать, и ты не могла уйти. В ту ночь ты тоже не пришла, я прождал до шести. Я подумал, что опять твои родители помешали…они, вроде бы, не знали о наших ночных свиданиях, вернее, мы с тобой так думали, и только потом я понял, как мы сильно ошибались на этот счёт. Ты не пришла ни на следующий день, ни в остальные…я всю неделю караулил тебя ночами…
- И что же со мной произошло? - поинтересовалась Ия. - Почему я не выходила?
- Не догадываешься?
- Меня выдали замуж?
- Да, но я узнал об этом лишь спустя неделю. Оказалось, что они знали о наших тайных свиданиях, но не вмешивались, боясь скандала и огласки. Они всё так тонко спланировали, так неожиданно разлучили нас… Но я не собирался отказываться от тебя, я твёрдо решил найти тебя, во что бы то ни стало. Твои родители знали об этом и пытались скрыть от меня, за кого тебя выдали замуж и куда ты уехала. Но я не отступал…я каждый день приходил к ним и требовал сказать, где ты. Ходил к их родственникам, друзьям, все они молчали.
- Ты так и не нашёл меня?
- О, что ты! Конечно же, нашёл! Спустя ещё неделю, один добрый человек согласился помощь мне, и это был твой брат.
- А он был на нашей стороне?
- Я думал, что нет, а оказалось…он сказал, что ты несчастлива в браке, боялся, что ты сделаешь с собой что-нибудь. Он просил меня забрать тебя, похитить от мужа и увести куда-нибудь, если смогу… Я сказал, что смогу и обещал сделать это.
- И сделал?
- Всё произошло не так, как я спланировал, - ответил Адорис.
- А как ты спланировал?
- Я хотел увезти тебя тайно, как посоветовал твой брат, но жизнь распорядилась иначе. Я пробрался в ваш дом ночью…да, я надеялся, что всё пройдёт гладко и тихо, так же удачно, как обычно наши ночные свидания…
- Тебя поймали?
- Да… я нашёл твою комнату, вошёл к тебе, ты обрадовалась и сказала, что готова последовать за мной куда угодно. Но как только мы собрались уходить, вошёл он…
- Мой муж? - спросила Ия.
- Да… и всё испортил, как в глупых современных новеллах.
- Их, наверное, тогда не было! - с усмешкой сказала Ия.
- Да уж, это точно! - согласился с ней Адорис, - зато были древние глупые обычаи и законы.
- Что произошло потом?
- Я просил его не вмешиваться, просил оставить нас в покое и жить своей жизнью.
- А он что?
- Конечно же, он отказался и потребовал покинуть его дом. Я упёрся, и сказал, что не уйду без тебя. Он пригрозил вызвать стражу…у него было много людей.
- Он был богатый? - поинтересовалась Ия.
- Да, очень. Гораздо богаче твоих родителей.
- Наверное, мои родители ещё и радовались, что нашли мне богатого жениха.
- Ещё бы, были горды, ведь их дочь захотел сам Саломей.
- Его так звали?
- Да.
- Дурацкое имя! - сразу же сказала Ия.
- …и я смеялся над ним, сказал, что он, как солома, высох давно изнутри. Называл трусом потому, что он так и норовил вызвать стражу, я бы с ними не справился…
- И поэтому он не вызвал стражу?
- Это его сдерживало, но мы так ругались…я пытался убедить его в том, что он должен отпустить нас. Это было глупо, я понимал, но я всё равно пытался… и по-доброму, и оскорбительными словами. Он сказал, что любит тебя, но я не верил ему. Я обвинил его в том, что он никого не умеет любить, ведь ты была его четвёртой женой…
- Ужас!
- Я пенял ему на то, что у него всё равно много жён и ничего страшного, если одна исчезнет, но зато все будут живы и счастливы. Он на это ответил следующее: “я предпочту видеть её мёртвой, но только не с тобой”. Эти слова взбесили меня, ведь говорил он их при тебе… я напомнил ему об этом, и он велел тебе немедленно покинуть эту комнату.
- И я ушла?
- Нет, я запретил тебе уходить. Я не хотел, чтобы ты была свидетельницей этих разборок, но я боялся, что ты выйдешь из этой комнаты, и я больше никогда тебя не увижу…да, я чувствовал, что так оно и будет…а чутьё моё редко подводило меня.
- И что было потом?
- Ты осталась, ты слушалась только меня, - объяснил Адорис, говоря об этом с гордостью, - это было так приятно, я почувствовал себя главным и любимым. Саломей понял, что опоздал - он появился в твоей жизни слишком поздно, твоё сердце было уже занятым. Но ты закричала, что никогда не полюбила бы его, даже если б не было меня, требовала оставить нас в покое.
- Он ведь не сделал этого?
- Он сказал, что добьётся твоей любви и не отпустит со мной. Он велел тебе уговорить меня уйти тихо, или он позовёт стражу, и тогда мне не жить. Ты сказала, что ненавидишь его и заплакала, пригрозила самоубийством. И я не вынес этого… я знал, что ты не шутишь, но Саломей был убеждён, что ты некоторое время будешь скорбеть по мне, и забудешь. Он пошёл звать стражу…
- Надеюсь, ты не позволил ему сделать это? - спросила Ия.
- В том-то и дело…я совершил нечто страшное… но я был растерян, я не знал, что делать. Ты плакала, просила спасти тебя от него.
- Что ты сделал?
- Я заколол его…заколол своим крестом, ударил прямо в висок…И последние его слова были обращением к тебе: “за что ты так поступила со мной, я же ведь любил тебя…” Но ты была жестока и безразлична, вместо того, чтобы ужаснуться и пожалеть его, ты закричала: “да сдохни ты, тварь, проклятая”. Твои слова до конца моих дней звенели у меня в ушах. Я не мог забыть их и свой ужасный поступок…
- …такое не забывается…
- Это было ужасно… с этими словами, ты подбежала к нему и вынула крест из его виска. Пол залило кровью, но тебе каким-то образом удалось остаться незапачканной. Я стоял в шоке, как замороженный, и ничего не мог делать…мой разум, словно отключился, я погрузился в раздумья и заплакал…ты вытерла крест о шёлковые простыни и засунула мне в карман, и мы ушли через окно. Ты повела меня вглубь леса, я не знал, куда мы идём, но шёл за тобой…я вновь и вновь вспоминал тот момент, когда я заколол его, я каялся…я сильно каялся. Я убил ни в чём не повинного человека, и плакал…я хотел стать священником, и убил человека церковным крестом. И я осознавал это…было так тяжко и больно на душе, словно я не Саломея убил, а себя убил, веру свою убил.
Глава 79. Печальная судьба
Ия внимательно слушала Адориса и старалась не перебивать. Ей показалось, что он до сих пор сожалеет о том, что убил Саломея. Хотела услышать историю до конца, ведь она ещё не узнала, были ли они вместе с Адорисом…
- Мы выбрались из леса? - спросила Ия.
- Да, конечно, ты знала, куда идёшь… ты вывела нас в город.
- И никто не проследил за нами?
- Нет, это было тихое и жестокое убийство…
- Всякое убийство жестокое, оно обычное… - с безразличием возразила Ия.
- О, нет, ты ошибаешься, это не обычное убийство… даже тогда, когда я общался с Саломеем, я чувствовал, что происходит нечто странное, решающее в моей жизни…и я говорил такие слова…я чувствовал, что даже произнося их, я совершаю тяжкий грех.
- Наверное, ты просто чувствовал, что совершишь этот грех, поэтому тебе так казалось, - предположила Ия.
- Не знаю, может, ты и права… мне казалось, словно некое чёрное облако окутало мои мысли и тело… и это были тёмные силы, они торжествовали, ведь победили… я не прошёл испытание, ты была моим испытанием, я должен был отказаться от тебя, понимаешь? Должен был…