Призрак сделал такое движение, словно попытался поморщиться, но вышло неубедительно и плохо.
– Уходите, – молвил он, решив всё-таки обидеться.
– Я не уйду, – возразила я, – я могу вам помочь, и вы, уж простите, не можете меня выгнать.
Он взглянул на меня с пустой ненавистью. Ненавидь, но мои слова не вернут тебе плоти. Был бы ты человеком, мог бы меня вытолкнуть за порог, вызвать полицию или ударить. Но ты тень. И да, ты можешь направить всю энергию, весь свой гнев на стену, чтоб с неё что-то полетело в мою сторону и, если повезёт, попало бы по голове, а может быть в потолок, чтобы светильник приложил, да чтоб наверняка, но тебе об этом знать необязательно. Это одно из правил поведения в посмертии – надо всегда ставить себя немного выше, словно ты сильнее от того одного, что жив и снизошёл до общения с призраком.
Я, мол, жив, и что ты мне сделаешь?!
Я стараюсь так не поступать. Кто знает на что способна замученная заблудшая душа, боящаяся неизвестности? Но сейчас был один из редких моментов, когда надо было ткнуть несчастного, что он, вообще-то, мёртв!
– Тогда уйду я! – с горделивостью, которая смешно и жутко царила в полупрозрачности его существа, призрак бросился прочь, в стену, и, конечно, прошёл сквозь неё. Я не сделала и попытки его остановить – а зачем? К чему?
– Совершенно напрасно вы сбегаете, дорогой друг, – сказала я, обращаясь к опустевшим стенам. Хочет этого призрак или нет, но я всё равно скажу то, что думаю, и он не сможет заткнуть уши, чтобы меня не слышать – в конце концов, голос и звук в целом – это оружие живого мира. – Я не хотела вас обидеть, я желаю поговорить. У любой сути есть конечный срок, и ваш вы приблизили сами…
Я споткнулась в словах. Я читала его биографию, не ту, которая публикуется обычно в предисловии к книгам: родился – стал – где-то покуролесил – умер.
Нет, настоящую биографию. Его же собственные дневники, найденные в архивах Волаком, дополнившие множество страниц настоящими чувствами и эмоциями, которые испытывал человек, при жизни полезший в петлю, в посмертии испугавшийся темноты.
– Я не осуждаю вашего решения, в конце концов, человек может делать что хочет, если это касается его самого и только, но сейчас вы уже не часть одного своего мира. В вашем логове живут люди, которые ощущают ваше присутствие. Вы им мешаете, понимаете?
На самом деле, если исходить из того, что именно помешало этим людям существовать рядом с призраком, я бы даже не взялась за дело. Шорохи, вздохи по ночам, тихие отражения в зеркале, едва слышные шаги… он здесь жил, он хочет здесь оставаться и, как оказывается, боится темноты. Другие призраки швыряют предметы и насылают кошмары, есть и те, кто стоят в изголовье вашей кровати и ждут, когда вы случайно очнётесь в ночи. Есть те, кто поднимает телефонную и дверную трель. Есть те, кто откровенно вредит, и на их фоне мой сегодняшний клиент – ангел!
– Вы мешаете живым. Вы своё уже прожили, прошли, испытали…
– И вы полагаете, этого достаточно? – призрак возник за моей спиной, но мне хватило силы воли не вскрикнуть. Конечно, я оказалась права – он не смог слушать в молчании. Людская природа влезла со своим желанием поболтать, поспорить, быть может, возразить.
– Я говорю, что ваш срок прошёл. Вам пора, – я заговорила тише. Самое страшное и самое важное – это заставить призрак смириться. Пока они видят живых, пока они рядом с ними, они будто бы и сами живы. – Если у кого-то заканчивается время, он должен уходить, иначе не будет нового.
– Иными словами, если у вас протёрся костюм, отправьте костюм на свалку? – кажется, призрак пытался пошутить, но это было хорошим знаком – он идёт на диалог!
– Почему на свалку…– на самом деле, я не знаю что там, за краем всего. Волак тоже не знает. Но мы должны быть убедительны, чтобы призраки нам верили. Иногда я говорю о конечной точке для всех мёртвых как о море.
– Вы там были? – спросил призрак. Спросил без любопытства, явно зная ответ. Да его кто угодно знает.
– Нет, – надо было солгать, но у меня не хватило духу. Да, так странно не хватило духу! Я лгала живым. но сейчас не захотела лгать мёртвому. – Но когда мы рождаемся, мы тоже не можем влиять на это. Мир просто встречает нас, верно? И смерть такая же. я не знаю что там – рай, ад, перерождение, сон или огромная космическая фрикаделька, которая наблюдает за нами как за экспериментом…
Я споткнулась снова. Собственные слова хлестанули нелепостью, но призрак не разозлился, только склонил голову и с явной печалью, которая ещё не стёрлась за гранью жизни, сказал: