Он качнулся, словно я могла физически его задеть, что, конечно, не могло быть правдой даже наполовину. Его взгляд на мгновение перестал просвечивать уже разъедающей пустотой, которая однажды оставила бы от него только беспомощный сгусток энергии, скитающийся по этой квартире и когда-нибудь по миру, взглянул.
– Не будьте чудовищем, не пугайте их, – сказала я, понимая, что взяла верно. Мои слова были очевидны, но он должен был их услышать, чтобы встряхнуться. Очевидные слова, сказанные, порою, со стороны, бодрят даже живых, разрушают иллюзии и мечтания. Неудивительно, что слова, которые не считает за угрозу само посмертие, иногда доходят и до мёртвых.
Он вздрогнул ещё раз, вздохнул. Он и сам знал что я права. Ему некуда было деться – только одолевать свой страх.
***
– Обещайте, что это будет быстро, – попросил призрак, серьёзно глядя на меня вернувшейся пустотой глазниц.
Я не знала о быстроте. Обычно недолго – призраки рассыпаются в быстрой черноте, что охватывает их изнутри, когда призрак смирился, и всё кончается почти мгновенно. Во всяком случае, с моей стороны это всегда так. Но я не могла утверждать наверняка, однако, легко могла теперь солгать, уверовав, что поступаю из лучших побуждений:
– Обещаю.
– Обещайте, что там не будет темноты, – призрак замялся в непривычном для посмертия смущении прежде, чем попросить меня об этом. он знал, что я не ведаю о том, что будет. Но люди слабы, даже самые сильные. И посмертие этого у них не отнимает. Я затронула что-то верное, я напоминал ему о живых, и теперь он готов был идти.
– Я обещаю, что там не будет темноты, – сказала я. В горле жгло, язык уже болел от сухости. Посмертие тянет силы самым странным образом, оно точно горячий сухой воздух, не меньше. И страшное, по мере того, как сухость ощущается кожей.
Это и есть смерть – сухость воздуха, жар, и неизвестность.
– Обещайте, что там не бу-у…– он не договорил. Смирение, охватившее его, давно выжидало. Воспользовавшись случаем, оно рвалось к пустоте и та пронеслась через открытый портал в мир готовой уйти души, ворвалась в неё и начала пожирать изнутри.
Мне оставалось только смотреть на то, как разрушается полупрозрачная оболочка души, давшей слабину в своём убеждении, видеть, как вращаются бешеные пустые глазницы, как растворяется всё прозрачное тело. Стоять и смотреть, впрочем…
– Обещаю! – крикнула я, сама не зная что я вообще могу обещать.
Он на мгновение поверил мне, засомневался и смирился. Он готов был ещё доживать, но ждал смирения слишком долго. И не успел насладиться им сполна. Может быть, так лучше. Когда конец подступает медленно, очень хочется передумать и не растворяться в том, что даже неизвестно. Но когда всё происходит так быстро, что ты не успеваешь отреагировать, уже ничего не изменится.
***
– Как они его вообще заметили, Волак? – выезд вымотал меня сильнее обычного. Слишком долго я была в посмертии. Но доложить надо было, и пока я докладывала, Волак не произнёс ни слова. зато на меня снизошло усталое бешенство, когда хочется крушить, но нет сил на это. – Как? Во многих домах активность выше этой, и то…дом старый, показалось! Да сам знаешь!
– Знаю, – согласился Волак.
– А тут шёпот, мол, шаги… – меня не могло нести, усталость жгла сильнее, но вопросы шипели и торопились сорваться пусть и виде тупикового возмущения. – Услышали они! Ха!
– Ниса, – Волак был тих и спокоен, – может быть они и правда его услышали… услышали и помогли уйти.
Я поперхнулась всем ехидством, что уже копилось и почти дождалось своей минуты. Застыла.
– Ты хочешь сказать, что они могли пожалеть…призрака? Как люди друг друга? То есть, как я?
– Я хочу сказать, что на сегодня ты свободна, вот и всё, – Волак поднялся, показывая, что разговор закончен, – иди и перестань раздавать обещания мертвым, вдруг там и правда реинкарнация и они все придут спрашивать с тебя!
(*)
Из цикла «Мёртвые дома» - вселенная отдельных рассказов. Предыдущие рассказы: «Рутина, рутина…» , «Отрешение» , «Тот шкаф», «О холоде», «Тишина», «Та квартира», «Об одной глупости» , «Слово», «Палата 323» , «Встреча» ,«Кто живет в шкафу?», «Темная фигура» и «Обещанный привет». Каждый рассказ можно читать отдельно.
Конец