Почему смерть Мел так меня расстроила? Да я ее знал всего пару дней. К тому же она пыталась меня обмануть, выдывая себя за вампиршу. Я не был к ней привязан. Не испытывал любви. Так почему же тогда ее гибель меня так задевает? Ответ прост. Мне ее жалко. В этой девочки не было тьмы и ненависти. Она далека ото всех этих манипуляций и интриг. Ее попросили изобразить вампиршу и она это первоклассно исполнила. Уверен, для нее это было просто развлечение, игра, забава. Мел не желала мне зла. И если быть честным, Сьюзен тоже. Правда Сью хотела меня заставить поверить в ложь. Поэтому Сью в моих глазах все же неприятная личность, но к Мел… к Мел я ненависти не испытывал. И мне жаль ее. К тому же я причастен к ее смерти. Тая, наверное, следила за мной и видела девушку, которая подражает ей. Наверняка, Тая разозлилась, что какая-то девчонка украла ее образ и за это убила. А может ей приказал профессор. А может тут что-то еще. Так или иначе, к смерти Мел я имею отношение. Пусть и косвенное, но имею.
Примерно через два часа раздался звонок в дверь. Это Карим. Он пожал мне руку, но не стал заходить в дом.
- Может лучше покатаемся? - предложил Карим, намекая, что у меня в доме вести беседы он не желает, опасаясь прослушки. Хотя мне кажется, что причина кроется в другом: ему комфортнее в родной машине, чем в чужом доме.
- Только пальто накину.
- Да. Сегодня жутко холодно.
Насчет погоды Карим не ошибся. Около минус двадцати градусов. На моей собственной машине можно было заметить замерзшие стекла. Разогревать автомобиль пришлось бы около двадцати минут. К тому же ветер был настолько сильным и холодном, что в первую минуту моего появления на улице, чуть не сбил меня с ног. До автомобиля Карима — на этот раз это был черный BMV 6 — я добрался очень быстро и все равно мой язык успел окочанеть и мне понадобилось около пяти минут, чтобы моя речь приобрела устойчивое состояние.
- О чем ты хотел поговорить? - Карим достал сигарету из портсигара.
- О Мел.
- Я закурю, ты не против? - Это не было вопросом. Скорее он поставил меня перед фактом, дав имитацию выбора. - Окно не будем открывать, а то замерзнем.
- Ладно. Я не против. - Но я был вообще-то против, потому что табачный дым в замкнутом помещении не выношу. Меня тошнит от него. Говорить я не стал.
- Да Мел мертва. Увы! - со вздохом произнес мужчина и задымил сигаретой.
- Когда это произошло?
- Сегодня ночью, - он выдыхал дым прямо на меня. Мне стало противно.
- Как это случилось?
- Дом, в котором она жила подвергся нападению. Многие мертвы. Охранники и прислуга. От них осталось только мясо. Их разорвали на куски. У некоторых тяжелые раны. Мел убили не сразу. Сначала ее пытали. Я не знаю зачем, может ради удовольствия, а может добывали информацию, так или иначе Мел вынесла ужасные пытки перед тем как погибнуть.
Слушать было невыносимо. Сожаление и сочувствие завладели мной. Не будь рядом Карима, я мог бы даже заплакать. Не зарыдать, конечно, а скорее пролить парочку скупых слез.
- Зачем ее убили? - разумеется, Карим достоверно на это вопрос не мог ответить, но других слов у меня не было в голове.
- Это «Призраки» полагаю. Они нанесли удар по нам… по «Волкам» то есть. Это их методы. Запугивание и жестокость. Они выставляют себя зверями, монстрами, чтобы внушить нам страх.
- А Сью почему не пострадала? - Я подумал, что раз многие в доме Мел были мертвы, то почему среди их нет Сьюзен.
- Она пострадала. У нее раны на животе, груди и бедрах. Некоторые люди остались в живых. Успели спрятаться. Но пока подробности этой ночи мне плохо известны. Сьюзен говорит, что в темноте мало что увидела.
- Ох… мне очень жаль. Это моя вина.
- Нет. Прекрати. Не твоя. Это глупо. Сьюзен была у тебя утром что ли? Поэтому ты такой накрученный?
- Да она приходила ко мне и у нас была жуткий разговор, - я совсем поник. Мой голос утих. Раздражающий дым сигарет только мучил мое обояние, не позволяя провалиться в бездну сожаления, немного переключая мое внимание с одного ужасного чувства на другое.
- Не слушай ее. Она расстроилась. Ее можно понять. Она сейчас в шоке и слишком горяча. Скоро успокоится и вернется к работе. Да Мел ей жаль, конечно. Они были родственниками.