Следующие несколько дней он вел расслабленное существование домашнего питомца, чередуя еду со сном. Тем более в этом карантине кормили лучше, чем на «Нагльфаре» даже в лучшие дни. Пару раз с ним пытались поговорить по коммуникатору какие-то стремные типы из местной службы безопасности. Расспрашивали о путешествии со Шварценбергом, выпытывали подробности рейда на пустошь.
Хотя Синеглаз не хотел бы стать для своих товарищей троянским котом наоборот, подобно Джошуа Грину, он понимал, что отмалчиваться и отпираться бесполезно. Поэтому он нацепил личину простачка из окраинного мира и повел рассказ едва ли не от Великого Асура, на честнейшем глазу перемешивая правду с ложью. При этом он так старательно сбивался, как только речь заходила о чем-то действительно важном, так бестолково по десять раз обо всем переспрашивал, что его, видимо, сочли дикарем и достаточно быстро отстали.
В другой раз к нему зашли люди в костюмах бактериологической защиты. Снова взяли анализы, проверили рефлексы.
— Ничего не понимаю, — признался, наконец, один из них. — Все показатели, как у обычного подростка. Откуда же у него такой необычный кариотип?
— Как будто он участвовал в программе «Универсальный солдат» и сумел пройти испытания, — кивнул второй.
Синеглаз не спешил вдаваться в объяснения. Пусть помучаются. Однако княжич не учел, что не верхнем уровне Града он не единственный асур. Поэтому несколько дней спустя дверь комнаты открылась, и на пороге показался давешний знакомый Майк.
— Собирайся, — коротко скомандовал он. — Тебя хочет видеть глава научного отдела профессор Шатругна Нарайан.
Глава 21. Минотавры лабиринта
Дымный свет факела едва освещал каменную кладку замшелых стен, вода в бассейне пахла затхлостью. Эту ловушку они не сумели распознать, и то, что их стремительный спуск по почти отвесному каменному желобу окончился водой, а не ямой со змеями или частоколом заостренных кольев, вселяло мало надежды. За стеной поджидали кровожадные монстры — беспощадные хищники, которые стремились сожрать свою добычу живьем. И что им могли противопоставить почти безоружные напуганные подростки?
Заскрежетали невидимые задвижки, открылись ходы и отдушины, и в свете колеблемого сквозняком факела в камеру с бассейном хлынули чудовища. Похожие на крупных хищников, стремительные и безжалостные, как прирожденные охотники, они в чем-то сохраняли черты разумных существ, и это лишь помогало им убивать.
Поскольку Брендан выглядел старше своих лет, товарищи доверили ему копье, и он даже сумел им воспользоваться. Заостренный, хотя и лишенный металлического жала наконечник с противным чавкающим звуком воткнулся в пасть гиеноподобного монстра и вышел наружу у основания черепа. Брендана обдало отвратительным смрадом, а перепачканные в болотной грязи ободранные руки сделались горячими и липкими от залившей их крови, желчи и ошметков мозга. И больше всего на свете хотелось бросить копье и в ужасе бежать, по пути отдирая кровь вместе с кожей и выворачивая наизнанку утробу.
Но на смену гиене подоспели новые монстры, а копье как нарочно застряло и не желало выниматься ни в какую. В довершение всех бед факел взметнулся и погас, а в правую руку, с треском ломая кости, впились чьи-то нестерпимо острые клыки. Брендан пытался звать на помощь, но звук застревал в горле, а грудь сдавил жуткий спазм, словно легкие схлопнулись от пневмоторакса.
Брендан открыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов и огляделся. Кажется, в этот раз он хотя бы не кричал. Еще не хватало всех перебудить. И так бедной Эйо с новыми постояльцами прибавилось хлопот, а ее скромное, аккуратное жилище, в котором пришлось оборудовать двухъярусную кровать теперь напоминало каюту пассажирского корабля эконом-класса, вроде злополучной «Ласточки», на которой Брендан двенадцать лет назад совершил то памятное и даже судьбоносное путешествие.
Круто изменившую его жизнь путевку на Паралайз Брендан получил в возрасте четырнадцати лет, выиграв олимпиаду Содружества по молекулярной биологии.
— Зачем ты вообще отправился в это путешествие? Ты что, океана не видел? — недоумевали ребята, оказавшиеся с ним в одной клетке на пиратском корабле Саава Шварценберга.