— Охранники все-таки вас раскрыли?
Брендан устало покачал головой, убирая инструменты и стирая с лица пот.
— На руднике все прошло более чем гладко. Мы выяснили, где находятся ребята, увиделись с ними, передали то, что успели собрать и пронести. Условия там, конечно, жуткие, но ребята пока держатся.
— Тогда что же произошло? — указывая на рефлекторно берегущего даже во сне раненую руку Тонино, спросил Ндиди.
Брендан опустился на соседний топчан, наклонив голову и ссутулив плечи, будто придавленный к земле многотонным грузом.
— Мы доподлинно установили, что лаборатория, в которой проводят опыты над людьми, — это не городская легенда.
Спокойным и бесцветным тоном он повел рассказ о том, как они с Тонино, свернув не в тот коридор, оказались возле двери с обозначением бактериологической угрозы и попытались проникнуть внутрь.
— Нас, конечно, туда не пустили, но когда мы уже решили уходить, дверь открылась сама и оттуда выехали вагонетки, нагруженные трупами…
Брендан осекся, виновато глядя на товарищей, потом, спохватившись, бросил взгляд на верхний топчан, куда после его прихода переместили Камо. Хотя малыш поначалу проснулся и испугался, увидев кровь, окончания лечения он не застал и сейчас снова спал еще более безмятежно нежели успокоенный лекарствами и капельницами бедный Тонино.
— Заключенные? — немного заикаясь, потрясенно вымолвил Ндиди.
— Подопытные, — отрубил Брендан.
Йохан Дален покачал всклокоченной рыжей головой, Эйо так и застыла, вцепившись в окровавленную простынь, которую она собиралась замочить в холодной воде вместе с одеждой раненого и балахоном хирурга. К счастью, услуги прачечной Рукодельнице не требовались.
— Поскольку тела не удосужились ничем прикрыть, я сумел рассмотреть их достаточно подробно, — пояснил Брендан угрюмо. — Они выглядели, как наиболее звероподобные из охотников и также как участники программы «Универсальный солдат», которую змееносцы пытались воплотить в жизнь на Сербелиане. А мы-то надеялись, что после прекращения деятельности «Панна Моти» эпоха экспериментов над людьми закончилась.
Савитри почувствовала жгучий стыд. Все эти годы она знала, чем занимался е жених, но предпочитала оправдывать его, очарованная теми грандиозными перспективами, которые он рисовал.
— Люди изначально по своей природе были гораздо сильнее и куда мене уязвимы. Слабыми и беспомощными их сделали Семма-ии-Ргла, которые, присвоив себе амриту, забрали могущество у асуров и отняли то, что древние называли магией у людей, — рассказывал он увлеченно, и Савитри замирала от восторга, польщенная тем, что любимый доверяет ей такие сокровенные тайны.
Позже не без влияния Пэгги она поняла, что с тем же пылом влюбленный в себя и свои идеи Шатругна мог вещать для птиц и деревьев в саду.
— В древности не только асуры с легкостью меняли облик, используя силу и способности тотема, но даже люди не испытывали страха перед обращением, хотя не всегда потом могли вернуться, — пояснял Шатругна, мешая древние легенды с научными построениями. — И что же мы имеем сейчас? Люди превратились в полные ничтожества, которые без технических приспособлений просто не выживут, а их разбавленная, жидкая кровь, лишенная энергии амриты, закрыла нам путь к древним дарам. Внедряя людям фрагменты нашего генома и геномов тотемических существ, я хочу устранить несправедливость, подарив ничтожным смертным силу асуров. Она позволит не только бороться с болезнями, но и выживать на не приспособленных для жизни планетах без скафандров и дорогостоящих жилых куполов.
— И чего эти змееносцы не придумают, лишь бы не тратиться на терраформирование и создание полноценных удобных для жизни поселений, — прокомментировал рассказ Савитри Йохан Дален.
— А может быть, это не жертвы эксперимента, а просто бедолаги, подвергнувшиеся воздействию жесткого излучения, — попытался ухватиться за обломки рушащегося мира Ндиди.
Савитри посмотрела на него с сожалением, понимая, насколько возлюбленный чище нее.
— Мне бы очень хотелось в это верить, — устало проговорил Брендан, закидывая в рот кусок рахат-лукума с задвинутого вглубь стола подноса.
Эйо спешно пододвинула контейнер с остывшим ужином, но Брендан не притронулся к еде. Пока речь шла о помощи Тонино, он держался и выглядел бодрым, теперь же его потряхивало, а возле глаз залегли глубокие тени.