О том, что Савитри наполовину андроид он до сих пор не знал.
В это время Брендан помогал Эйо закрепить на голове артистки маску и корону, в причудливо изогнутых зубцах которой скрывались антенны передатчика. Хотя Савитри уверяла, что ее процессор способен снять информацию с любого устройства на расстоянии пятисот метров, решили подстраховаться. В то же время вычурные имитирующие золото браслеты и поножи могли при необходимости использоваться как усилители сигнала и накопители.
— Ты уверена, что сумеешь добыть коды во время танца? — наклонившись к Савитри поинтересовался Брендан.
— Если не получится, попрошу клиента угостить меня пирожными, — отозвалась Савитри.
— Не думаю, что такой вариант понравится Ндиди, — с сомнением покачал он головой.
— Если начальник службы безопасности будет настаивать на более близком знакомстве, я просто сниму маску, — проверяя зарядку скорчеров отозвалась Савитри.
Брендан с сомнением покачал головой. Конечно, искусный грим принцессы мог отпугнуть любого ценителя женских прелестей. Вот только ее номер, сочетавший опасную пластику стремительной хищницы с фигурами ритуального танца плодородия, будоражил плоть не хуже сильнейших афродизиаков. Конечно, резкие взмахи, которыми Савитри отражала атаки медуз, стремительно и красиво вздымая тяжелые скорчеры, напоминали боевые батманы флая. Зато ритмичное покачивание бедер, плавные движения округлых рук, томный изгиб стана, дерзкая выпуклость соблазнительных форм источали все оттенки темной и властной страсти, которой хотелось безоговорочно уступить, отбросив все условности и обязательства. Что поделать, придумавшие этот танец апсары хотя и явились в мир, чтобы нести красоту, ублажали не только взоры небожителей.
Впрочем, Брендан свою апсару уже нашел, и точно знал, что его чувства небезответны.
Надо сказать, что Эйо, прежде чуравшаяся заведения Хайнца, теперь не только помогала Савитри, но и смотрела бои. Когда Брендан, выходя на поединок первый раз в присутствии Рукодельницы, очень аккуратно и почти мимолетно ее поцеловал, она вздрогнула от неожиданности, но не отстранилась. И каково же было его удивление, когда после нелегкой победы она первая заключила его в объятья, не стесняясь присутствия брата и сына и даже не позволив ему смыть пот и кровь. Впрочем, соленым привкусом крови в тот раз отдавали не только губы Брендана, которые тот не уберег, пропустив удар. Бедная Эйо так напряженно следила за ходом схватки, что сама не заметила, как прокусила курговую мышцу. Впредь она вела себя осторожнее, а объятья и поцелуи стали для них своеобразным ритуалом.
Возможно, кто-то посмел бы утверждать, что их отношения ползут черепашьим шагом. Но Брендан-то видел, что Эйо, которая отвечала на поцелуи все охотнее и приникала к нему все тесней и с возрастающей нежностью, уже не стала бы противиться близости, однако почти сознательно оттягивал этот желанный и для него момент. И не только потому, что в их комнатушке, ставшей теперь двойным Эдемом, постоянно теснился народ, а снимать у господина Хайнца «нумер», как это нередко делали пары, оказавшиеся в столь же стесненных условиях, он считал ниже собственного достоинства.
Брендан не хуже других знал, что счастье не только окрыляет, но и ослепляет. А в сложившейся ситуации он бы предпочел иметь не два глаза, а три или четыре, желательно с дополнительной парой где-нибудь на затылке. Он прекрасно понимал, что апсарский танец Савитри в любой момент может закончиться фатально, тем более, что Хайнц, в этом Брендан не сомневался, вел параллельно свою игру.
Надо сказать, что бешеная популярность номера Савитри внесла изменения в устоявшийся за годы существования клуба порядок. Уже на второй день после премьеры папаша Хайнц сообщил бойцам, что поскольку подготовка танца с медузами требует времени, и таскать туда-сюда сложное оборудование слишком накладно, сегодня все раунды пройдут подряд и без перерыва, а апсарская плясунья завершит программу.
— Это что, мы теперь оказались на разогреве у какой-то пиратской шлюхи? — возмутился кто-то из ветеранов арены.
— Где это видано, чтобы заслуженных бойцов выпускать на подтанцовках? — поддержали его остальные.
— Не нравится — скатертью дорога, — равнодушно бросил Хайнц, своей ледяной невозмутимостью подавляя бунт в самом зародыше. — Думаю, на руднике еще есть вакантные места. Уж на нижнем-то точно!
Брендан не возражал, хотя натруженное тело бунтовало, норовя в самый неподходящий момент дать сбой. Безжалостный Хайнц, давая отдых своим подельникам и бойцам из числа охотников, выпускал их с Ндиди несколько раз подряд, а Брендан не всегда успевал перевести дух после многочасового приема больных. Впрочем, ребятам, запертым в забое или защищавшим корабли на пустоши, приходилось сейчас во много раз солоней.