Конечно, специалисты, отвечавшие за работу генератора, не могли засечь их проникновение, да и камеры на этом участке находились под контролем операторов «Эсперансы», заблаговременно заменивших картинку зеркалом. Но Ндиди и Кевин не имели идентификационных номеров системы опознания, да и отсутствие связи с блокпостом не могло не насторожить. К счастью, охотники сейчас были слишком заняты, отражая очередную атаку рудокопов, ободренных новостями о том, что диверсионная группа первую часть своей миссии выполнила. Синеглаз слышал звуки выстрелов, боевые возгласы, стоны раненых. В затхлый, провонявший прогорклым маслом, пищевыми добавками, лекарствами и дурью коридор уровня мутантов медленно просачивался ядовитый дыма. Ноздри роу-су будоражил запах крови и тяжелый дух человеческих нечистот.
— Ну что, кошак, ты готов? — серьезно посмотрел на княжича Кевин, а потом не удержался — потрепал по шелковистому загривку и почесал за ушком.
Хотя сущности роу-су захотелось разлечься посреди коридора и громко замурлыкать, Синеглаз такие глупости ей не позволил. Даже служебные собаки вестников на выполнении задания вели себя, почти как разумные существа. Он подобрался, принюхался, прощупывая усами воздух и ловя чуткими ушами каждый звук, потом в один прыжок пересек полосу света и нырнул во тьму.
Ндиди и Кевин последовали за ним, проверяя автоматы и готовясь развернуть макромолекулярные клинки, на которые княжич поглядывал с легкой завистью. Его когти соскальзывали с брони охотников, а при попытке попробовать высокопрочное соединение на зуб, он едва не лишился одного из клыков. Оставалось сбивать противника с ног и нападать на тех, кто имел только экзожилеты.
Сейчас от него требовалось посеять в рядах охотников хаос и по возможности еще больше сбить волновую локацию, давая Ндиди с Кевином незаметно подобраться к генераторам. И княжич с задачей успешно справился. Уже через несколько мгновений по позициям охотников разнеслись крики боли и ужаса, которые покрывали негодующие возгласы и крепчайшая брань. Пару-тройку особенно заковыристых выражений княжич даже взял себе на заметку. Впрочем, чаще он слышал банальное:
— Уберите эту тварь!
— Кто-нибудь, пристрелите уже наконец этого мохнатого ублюдка!
— Так я вам и дамся! — оскалив окровавленные клыки, сердито фыркнул княжич, стремительно уходя с линии огня, и вновь отыскивая жертву в толпе с таким расчетом, чтобы неизменно находиться под прикрытием чьей-то брони.
Все это время княжич, видевший в полутьме гораздо лучше и дальше людей, краем глаза наблюдал, как Ндиди и Кевин, прикрывая друг друга, короткими перебежками передвигаясь от укрытия к укрытию, обходят генератор с тыла. Синеглаз успел сбить с ног охотника, который тоже заметил диверсантов и собирался поднять тревогу, перекусил руку другого, прицелившегося Кевину в грудь…
И в этот момент, что-то колючее и холодное чиркнуло его по плечу, правая сторона утратила подвижность, он поскользнулся и покатился кубарем под ноги охотников, понимая, что следующий выстрел его либо вырубит или просто отправит в надзвездные чертоги Великого Се. Конечно, все звенья цепи жизни давно выкованы Небесным кузнецом, но как-то очень не хотелось, чтобы она прерывалась здесь и сейчас.
Но ничего такого не произошло. Краем меркнущего сознания Синеглаз увидел Ндиди, который, словно дух Ветра или Огня, обрушился на обслугу генератора, одним движением раскидав не менее полудюжины. Да что он дурака-то валял на арене? Бесчестный Хайнц в своем стремлении не упустить выгоду и угодить мутантам столько лет без толку гнобил прирожденного чемпиона. Впрочем, возможно Ндиди только сегодня по-настоящему испытал волю к борьбе. Ведь он сражался не за меновые кольца или еще менее осязаемые кредитки, а защищал город и выплескивал боль от разлуки с принцессой Савитри.
В легендах травяного леса, преданиях Альянса и сказаниях вестников богатыри, разлученные с возлюбленными, голыми руками рвали пасти опасным хищниками и сокрушали целые воинства. А Ндиди всего лишь помог Кевину добраться до генератора и превратить систему «Барракуда» в груду хлама, более бесполезного нежели несъедобная рыба, давшая ей свое название.
Незримый, но смертоносный щит пал, и шахтеры обрушились на охотников с неукротимостью пожара в травяном лесу или могучей реки, рвущей плотины после снежной зимы. Синеглаз, который пока чувствовал себя наполовину вмерзшей в лед рыбешкой или ящеркой, едва успел отползти в сторону, чтобы не сгинуть под ногами сражающихся. Впрочем, он был благодарен охотникам за то, что те все-таки стреляли в него парализующими. Видимо, хотели взять живьем и сдать в какой-нибудь питомник на верхних уровнях.