— Пусть только попробует сделать из меня свою марионетку, — по кошачьи шипел княжич. — Если не сумею добраться до генераторов воздуха, то на пустоши сбегу.
О судьбе Ндиди и Гу Синя с Золтаном Синеглаз ничего сказать не мог. А ведь Савитри отлично знала, что в своей мстительности Шатругна становится подлым и мелочным. Впрочем, он редко, когда делал что-то просто так, из любого своего поступка стараясь извлечь максимальную выгоду.
— Подручные Хайнца и охотники спешно приводят в порядок его клуб и в авральном режиме перестилают арену. Видимо, решили, что нам уже крышка, и собираются до того, как свалить из города, повеселиться и отпраздновать победу, — поделился с товарищами-рудокопами однорукий Тавиньо, который как разносчик еды имел доступ на уровень мутантов.
— Будет им победа, когда запустим реактор на старом руднике, — воинственно погрозил шуруповертом Мубарек.
— Все как обычно, — проворчал Цветан. — Себе — власть и богатство, черни — дешевый хлеб и зрелища.
— Но кого и зачем они собираются выпускать? — взъерошил рыжие вихры Йохан Дален, озадаченно разглядывая мутантов, занимавших места у арены и спешно закидывавшихся дармовой снедью и выпивкой. — Лучшие бойцы из числа охотников собираются в рейд, а наши — либо на баррикадах, либо в плену.
Савитри и Эйо переглянулись. Страшная догадка пришла к ним обеим одновременно. И прежде чем они успели ее озвучить, на арене появились бойцы. Первыми по многолетней традиции заведения папаши Хайнца вышли охотники. Издавая воинственные возгласы и вздымая здоровенные кулачищи, они обходили арену по кругу. Публика, самозабвенно надрывая глотки и разбрызгивая пиво, приветствовала своих бойцов.
Появление «уродов» всегда сопровождалось презрительным улюлюканьем и снисходительными смешками. Сейчас в реве трибун ощущалась угроза. С этого ринга за колючей проволокой гладиаторов живыми выпускать не собирались. Тем более, что в приговоренных и так еле теплилась жизнь.
— Их что крюками драли? — с содроганием разглядывая иссеченные лазерными плетьми окровавленные тела, нервно поинтересовался Мубарек.
— И ими тофе, — без тени улыбки прошепелявил Ящер, который только сутки назад чудом избежал гибели на арене.
Папаша Хайнц, видимо, решил, что шоу должно продолжаться. Впрочем, этим спектаклем руководил явно не он. Хотя мутанты отказались от переговоров с «уродами», программа Эйо посеяла в их умах сомнения, и Шатругна, которому для штурма «Эсперансы» требовалось пушечное мясо, решил подправить свой пошатнувшийся авторитет, не забывая о личной мести.
— Бездны космоса! Это ж наш Ндиди! — невольно ахнул Йохан Даллен, глядя на бойца, кровоточащие раны которого даже не успели подсохнуть.
— А там Гу Синь и Золтан, — вздохнул Цветан.
Эйо рефлекторным движением прижала к себе Камо, не давая ему увидеть происходящее на экране.
— Пусти, мама! — вырывался мальчуган. — Я хочу посмотреть! Дядя Ндиди все равно их порвет!
— Конечно порвет, — спешно кивнула Савитри.
Пока она с трудом себе представляла, как бывший чемпион заведения Хайнца держится на ногах. А ведь еще сутки назад она украдкой любовалась его точными и ловкими движениями, восхищалась быстротой реакции, замирала от сладкого томления, наслаждаясь игрой рельефных мышц.
Поскольку Брендан и его товарищи не позволили Шатругне отыграться на «грязном кули» в лаборатории, он решил поразвлечься иным образом. Если даже глава научного отдела самолично не истязал пленника, в том, что он наблюдал за его мучениями Савитри не сомневалась. Искореженная правая рука выглядела местью за не слишком бережное рукопожатие Пэгги. А ведь левой Ндиди владел гораздо хуже, сколько Брендан не работал, чтобы поставить товарищу удар.
Впрочем, от первого выпада Ндиди каким-то образом уклонился. Скорее наугад. Смотреть на противника мешала заливающая глаза кровь. Лицо бойца от левого виска, расчертив лоб, перебив переносицу и затронув правое веко и щеку рассекал жуткий кровавый рубец. К этой отметине вскоре прибавились еще десятки синяков и ссадин. Как Ндиди не старался уклониться или выставить блок, сил ему не хватало, не говоря уже о том, чтобы атаковать. Охотники не стремились вырубить противника с одного удара, а забавлялись с ним, как кошка с мышью, по очереди методично избивая, не позволяя не только дать сдачи, но просто перевести дух. Конечно, Ндиди и прежде доставалось. Ради заработка он забывал про гордость. Но происходящее на арене имело такое же отношение к честному бою, как эксперименты Шатругны над людьми к заботе о благе человечества.