Оставалось позавидовать спокойной слаженности Аслана и Смбата, которые работали со взрывным устройством с таким невозмутимым и обыденным видом, будто ремонтировали прохудившуюся крышу или чинили кухонный комбайн. Впрочем, им тоже приходилось ставить блоки и создавать броню. Подрывники, конечно, ощущали непомерный груз ответственности. Они сейчас, словно атланты, поддерживали хрустальную сферу, много лет сохранявшую жизни тысяч людей, занимались ювелирной хирургической работой, освобождая пораженное раковой опухолью сердце города. Разве они могли ошибиться, когда ради спасения этого янтарного замка царевна Юрате едва не отдала жизнь?
Остальным приходилось изводиться бездействием, отсчитывая минуты, каждая из которых тянулась, как световой год, но пролетала мгновенно, будто столетия зачарованной страны эльфов.
— Да сколько уже можно? — в какой-то момент не выдержал Дольф. — Даже на нарах Содружества срок мотался легче. Вы точно не забыли, что нам еще одно взрывное устройство обезвреживать?
— Так туда же вроде отправились геологи и рудокопы, — простодушно напомнил Чико.
— И где они до сих пор? — сурово глянул на него абордажник.
В самом деле, ученым Виктора Громова и рудокопам с нижних уровней никак не удавалось сломить сопротивление охотников. Заведомые смертники даже без энергетического щита, который отключил Пабло, словно спартанцы царя Леонида, продолжали удерживать стратегически выгодную позицию в узком проходе, и обойти их не представлялось никакой возможности. Между тем, до окончания обратного отсчета оставалось всего пятнадцать минут, а подрывники и Пабло еще не закончили с первым взрывным устройством.
— Может быть, надо было сразу начать работать с обоими генераторами? — с мольбой глянул на товарищей Брендан.
Аслан молча указал на датчики движения, установленные на выходе из камеры генератора и соединенные с взрывным устройством. Любая попытка выйти из помещения могла вызвать детонацию.
Брендан застонал. Он уже знал, что Эйо и Савитри отказались покинуть убежище, и теперь даже не решался глянуть в сторону экрана. А ведь он обещал им вытащить Ндиди. О Пабло не имел возможности куда-то смотреть, кроме строчек с кодом, но примерно представлял, что сейчас происходит в городе.
Суета царила только в ангарах и возле внешних шлюзов, которыми решили воспользоваться горожане, питавшие надежду добраться до кораблей пешком. Хотя трансляторы, отпугивающие медуз, работали на полную мощность, аккумуляторам требовалась постоянная замена. А неповоротливые погрузчики и тягачи на перевале Большого Кольца могли просто застрять или не удержаться на узком серпантине. Впрочем, этот путь к спасению оказался доступен лишь десятой части горожан. И это при том, что том, что тот же Шварценберг, выгрузив больше половины реакторного топлива, взял на борт всех, кого смог. Что поделать: большинство танков профессор Нарайан задействовал для выполнения своей великой миссии.
Пабло бросил единственный взгляд на экран, чтобы узреть помпезную кавалькаду, покинувшую город в строго организованном чинном порядке, как на парад. А потом он услышал стон обманутых защитников генераторов. Как только охотники получили первые сообщения от родных, растерянно мечущихся от ангара к ангару и везде находящих лишь пустоту, они все поняли и сразу сложили оружие. К этому времени Аслан и Смбат при поддержке Пабло обезвредили последние узлы, а Дольф, Эркюль и Чико, помогая Брендану, подхватили капсулу с Кристин и бросились к двери. Пабло отправился за ними, понимая, что им все равно не успеть.
Он видел ученых, пытающихся отгородиться от неизбежного решением головоломных задач, воспитателей из приюта, которые вывели детей в гидропонный сад, врачей, продолжавших оперировать. Счет раненым в схватке у генераторов исчислялся сотнями. Многие горожане, особенно старики, решили провести последний час своей жизни с близкими. Кто-то сидел в кафе или резался в трехмерные шахматы и покер. Кто-то самозабвенно и фальшиво распевал разудалые песни. Мародеры продолжали шарить по опустевшим жилым отсекам и выносили добро из магазинов, какие-то маргиналы просто громили все подряд.
Пабло понимал, что у каждого должна быть своя медитация о смерти и жалел лишь о том, что в суете почти бессмысленных уже трепыханий с кодами и протоколами не может не только поцеловать любимую, но даже взять ее за руку. Впрочем, каждое прикосновение приносило Кристин боль, немного смягченную заживляющим раствором и анестетиками, но все равно жестокую. А вводить пациентку в искусственную кому Брендан пока не решился. Преодолевая уровни защиты, Пабло нес какую-то чушь о доме у моря под сенью виноградных лоз, о прогулках под парусом и посиделках с друзьями на веранде. Кристин ничего не могла ответить, только из-под полузакрытых век текли слезы.