Поначалу Эйо держалась скованно. Брендан почти физически ощущал, как воспоминания той страшной ночи в Мурасе пробуждаются от многолетнего сна, прорастают острыми шипами, терзая Рукодельницу и пытаясь воздвигнуть между ними преграду. Но на то он и избрал ремесло хирурга, чтобы любые гнилостные плевелы безжалостно удалять. И потому не торопился, мягкими бережными движениями отсекая все тернии и шипы, постепенно погружал возлюбленную в море безоглядной ласки. Вскоре его усилия увенчались успехом, и Эйо полностью отдалась на волю новых ощущений. Когда она сама потянулась к нему, безмолвно умоляя о продолжении, Брендану показалось, что ее тело сочится медом, а наполненные желанием высокие груди с темно-коричневыми сосками уподобились плодам Эдема и виноградным гроздьям родной Сербелианы.
— Ты готова вернуться со мной в Кимберли? — спросил Брендан, когда они вместе с Камо чинно прогуливались по аллеям зимнего сада, любуясь поспевающими плодами и вглядываясь в почти беззвездную в это время суток черноту неба.
Когда доступ в оранжерею получили жители всех уровней, в часы после работы там стало многолюдно. Тем более, не только шахтеры и их близкие, но и многие обитатели квартала мутантов видели эту часть города впервые. Савитри и Ндиди слегка отстали: все-таки раненому бойцу даже в поддерживающем экзоскелете самостоятельные шаги давались пока с трудом. Пэгги деликатно шла поодаль, готовая в любой момент прийти на помощь.
Эйо не спешила отвечать, наблюдая за сыном, который вместе с Синеглазом и другими озорниками развлекался с системой полива.
— Если тебе тягостна даже мысль о Сербелиане, — опасаясь отказа Рукодельницы, торопливо добавил Брендан, — я могу найти место в любом из научных центров Леи, Ванкувера или даже попытаться отыскать подходящую работу на Земле.
Эйо посмотрела на него с улыбкой, а потом нежно обняла и поцеловала, не стесняясь гуляющих.
— Рядом с тобой мне и на нижних уровнях этого города был бы рай, — ответила она просто и искренне. — Но за годы без солнечного света я соскучилась по тропикам планеты, на которой родилась и выросла.
Брендан подумал о том, что его любимая как никто другой заслужила тепло и свет. Она и сейчас продолжала нести в себе частичку ярого солнца Сербелианы, выплескивая его на холсты и оформление накидок, шарфов, кардиганов. После исчезновения железной двери и ликвидации зависимости от Хайнца Рукодельница могла сама пожинать заслуженные плоды своих трудов. Тем более, модницы верхних уровней записывались к ней в очередь за эксклюзивом.
Жаль, что времени на создание новых шедевров у нее по-прежнему не хватало. Конечно, в департаменте информации ей не приходилось портить руки мыльным раствором и гнуть спину над стиральной машиной и утюгом. Но грязного белья там, к сожалению, хватало, а общение с мутантами напоминало разговор слепого с глухим.
Впрочем, Рукодельница не жаловалась, а новую работу и жизнь воспринимая уже как награду.
— Я о таком благополучии не могла даже мечтать, — делилась она в недолгие часы досуга, расположившись с мольбертом на смотровой площадке, чтобы зарисовать пустошь, или делая в саду наброски для новых дизайнерских работ. — Когда после крушения корабля мы добрались до города, то просто радовались, что нас приютили. Теперь у меня есть почти все: Камо посещает школу, и я не опасаюсь, что нас с ним разлучат. Ндиди лечат лучшие врачи, ты вышел из всех боев невредимым.
Брендан, хотя и мечтал о возвращении в большой мир, не мог ей возражать. Тем более, он слишком хорошо знал, что у других борцов за счастье города все обстояло далеко не так благополучно. Хотя Ящер, Гу Синь и Шака уверенно шли на поправку, среди раненых оставалось еще много тех, кому о выздоровлении приходилось только мечтать.
Самые большие опасения по-прежнему вызывало состояние Кристин. Хотя местным хирургам-протезистам удалось создать аналог жабр, говорить об их полноценном функционировании, к сожалению, не приходилось. Да и новая кожа приживалась медленно и неохотно. В заполненном заживляющим раствором с повышенным содержанием кислорода резервуаре девушка выглядела задремавшей Персефоной или еще не рожденной из пены Афродитой. Но за его пределами напоминала русалку, с которой заживо содрали чешую.
— Хорошо, что Пабло и отец меня сейчас не видят, — мужественно борясь с недугом, переживала в первые дни бедная нереида.