Абордажники проверяли скорчеры и сворачивали защитное поле.
— Кэп, а может, генераторы брать не стоит? — с явной неохотой закрепляя на спине тяжелый агрегат, спросил здоровяк Дольф.
— В самом деле, их можно оставить здесь, а на обратном пути, если понадобится, забрать, — поддержал товарища Эркюль, которому тоже предстояло тащить эту громоздкую шнягу.
— Я вам оставлю! — дополнив угрозу заковыристой бранью напустился на разгильдяев Шварценберг. — Вы знаете, кто на «Эсперансе» окопался? Если да, будьте добры поделиться!
— Шаман с Кудесником вчера никого не засекли, — обиженно протянул Дольф, взваливая на спину перезаряженный генератор.
— Да кого мы могли засечь? — мрачно отозвался Шаман, проверяя свое мудреное оборудование. — От этого проклятого пульсара помехи хуже, чем при ковровых бомбардировках плазменными установками повышенной мощности. Даже с такого расстояния не различаю никаких признаков сети.
— Так, может быть, ее тут и нет? — с надеждой воскликнул Чико.
— А на борту «Эсперансы» в блюдечке с голубой каемочкой лежит ключ от сокровищницы раджи Сансары, — насмешливо проворчал Шварценберг. — И по периметру девочки с бухлом апсарские танцы пляшут.
— Эх, была бы здесь Онегин, — с явной ностальгией протянул Эркюль.
— Она и в апсарских танцах знала толк и сеть по малейшему признаку находила, — поддакнул Шака.
— И без нее справимся, — почти с обидой отозвался Шаман, которого явно задевали постоянные упоминания предыдущего оператора. — Надо просто подойти поближе.
И в самом деле. Когда абордажники, уничтожив еще не менее сотни медуз, преодолели примерно половину спуска, шедший одним из первых Шаман резко затормозил, подняв свободную левую руку в упреждающем жесте.
— Я наконец-то нащупал канал, — доложил он, делая над своими приборами какие-то странные пассы, напоминавшие движения жреца во время сложного ритуала. — На борту явно кто-то есть, и энергетическое поле включено, но защита у него мощнее, чем у серверов Центрального Банка Альянса.
— Раз крепко стерегут, значит горючее на борту точно имеется, — невозмутимо отозвался Шварценберг, скомандовав располагаться на привал, но при этом смотреть в оба.
Генераторы решили не включать, чтобы дополнительные помехи не мешали работе Шамана. Тем более, что медузы этой долины открывать сезон охоты на свежатинку пока не собирались и, образовав круг почета вокруг корабля, своими туманными телами ясно обозначали границу его силового поля.
Найдя относительно удобное положение между камнями, Синеглаз ненадолго выключил прибор ночного видения и прикрыл тяжелые веки, ощущая, как тело гудит, словно генератор, а перед глазами плывет напоминающая скопище медуз сероватая рябь.
— Совсем котейку маленького укатали, — сочувственно проворковал Эркюль, проверяя на наружной панели жизненные показатели подопечного.
Синеглаз, кое-как переводя дыхание, сигнализировал, что у него все в порядке. Борясь с дурнотой, он отпил немного воды, уже не думая о ее происхождении и качестве. Вроде бы, стало лучше, но вместе с тем внутри появилось странное и за дни путешествия по надзвездным далям почти забытое ощущение присутствия, в Сольсуране означавшее, что отец находится где-то поблизости или думает о нем.
Одной из особенностей асуров, о которой они предпочитали не распространяться, в течении многих веков оставалась способность обмениваться мыслями и узнавать друг друга на расстоянии. Даже монстры лабиринта, окончательно превратившиеся в животных, ее до конца не утратили. А князь Ниак в общении с сыном мог при желании не только послать изъявление отцовского гнева, но и мысленно отыскать загулявшего по травяным лесам отпрыска. Синеглаз, отправляясь в свое путешествие с контрабандистами, до последнего опасался, что отец его отыщет и вернет. Но князь Ниак, видимо, решил, что прогулка на вертолете с Эркюлем не таит никакого подвоха. Пускай дитя позабавится. А теперь он остался в Сольсуране и вряд ли сумел бы построить там корабль, чтобы отыскать строптивого княжича в дебрях треугольника Эхо.
Неужто здесь на этой темной планете находится кто-то из его соплеменников? Отец говорил, что среди аристократии Альянса Змееносца осталось немало асуров древнего рода. И в этот миг Шаман удовлетворенно развернул голограмму изображения с камер внутреннего наблюдения корабля.
— Не знаю, насчет ключа от сокровищницы раджи Сансары, но апсарские танцы на борту «Эсперансы» точно есть кому сплясать.
Абордажники оживились, возбужденно переговариваясь и отпуская различные сальности, не хуже наемников из личной гвардии отца. Синеглаз подался вперед и тоже увидел, что в рубке корабля находятся две молодые девушки, прекрасные, как царица Серебряная и ее спутницы из Надзвездных краев. Нежные, изысканной правильности лица обрамляли густые волосы. Защитные костюмы подчеркивали женственную округлость упругих форм. Кисти рук, передвигавшие значки голографической панели обладали изяществом. Узкие запястья и кисти отличались аристократизмом. И хотя обе незнакомки выглядели как настоящие воительницы и имели на нежных лицах боевые отметины, это их нисколько не портило, а даже украшало. Неужто одна из них принадлежит к роду Великого Асура? Было бы интересно с ней поговорить.