— Нет времени на рассуждения, — торопил Ндиди, осторожно оглядывая полутемный и обманчиво пустой коридор.
Конечно, специалисты, отвечавшие за работу генератора, не могли засечь их проникновение, да и камеры на этом участке находились под контролем операторов «Эсперансы», заблаговременно заменивших картинку зеркалом. Но Ндиди и Кевин не имели идентификационных номеров системы опознания, да и отсутствие связи с блокпостом не могло не насторожить. К счастью, охотники сейчас были слишком заняты, отражая очередную атаку рудокопов, ободренных новостями о том, что диверсионная группа первую часть своей миссии выполнила. Синеглаз слышал звуки выстрелов, боевые возгласы, стоны раненых. В затхлый, провонявший прогорклым маслом, пищевыми добавками, лекарствами и дурью коридор уровня мутантов медленно просачивался ядовитый дым. Ноздри роу-су будоражили запах крови и тяжелый дух человеческих нечистот.
— Ну что, кошак, ты готов? — серьезно посмотрел на княжича Кевин, а потом не удержался — потрепал по шелковистому загривку и почесал за ушком.
Хотя сущности роу-су захотелось разлечься посреди коридора и громко замурлыкать, Синеглаз таких глупостей ей не позволил. Даже служебные собаки вестников на выполнении задания вели себя почти как разумные существа. Он подобрался, принюхался, прощупывая усами воздух и ловя чуткими ушами каждый звук, потом в один прыжок пересек полосу света и нырнул во тьму.
Ндиди и Кевин последовали за ним, проверяя автоматы и готовясь развернуть макромолекулярные клинки, на которые княжич поглядывал с легкой завистью. Его когти соскальзывали с брони охотников, а при попытке попробовать высокопрочное соединение на зуб он едва не лишился одного из клыков. Оставалось сбивать противника с ног и нападать на тех, кто имел только экзожилеты.
Сейчас от него требовалось посеять в рядах охотников хаос и по возможности еще больше сбить волновую локацию, давая Ндиди с Кевином незаметно подобраться к генераторам. И княжич с задачей успешно справился. Уже через несколько мгновений по позициям охотников разнеслись крики боли и ужаса, которые покрывали негодующие возгласы и крепчайшая брань. Пару-тройку особенно заковыристых выражений княжич даже взял себе на заметку. Впрочем, чаще он слышал банальное:
— Уберите эту тварь!
— Кто-нибудь, пристрелите уже наконец этого мохнатого ублюдка!
— Так я вам и дамся! — оскалив окровавленные клыки, сердито фыркнул княжич, стремительно уходя с линии огня и вновь отыскивая жертву в толпе с таким расчетом, чтобы неизменно находиться под прикрытием чьей-то брони.
Все это время княжич, видевший в полутьме гораздо лучше и дальше людей, краем глаза наблюдал, как Ндиди и Кевин, прикрывая друг друга, короткими перебежками передвигаясь от укрытия к укрытию, обходят генератор с тыла. Синеглаз успел сбить с ног охотника, который тоже заметил диверсантов и собирался поднять тревогу, перекусил руку другого, прицелившегося Кевину в грудь…
И в этот момент что-то колючее и холодное чиркнуло его по плечу, правая сторона утратила подвижность, он поскользнулся и покатился кубарем под ноги охотников, понимая, что следующий выстрел его или вырубит, или просто отправит в надзвездные чертоги Великого Се. Конечно, все звенья цепи жизни давно выкованы Небесным кузнецом, но как-то очень не хотелось, чтобы она прерывалась здесь и сейчас.
Но ничего такого не произошло. Краем меркнущего сознания Синеглаз увидел Ндиди, который, словно дух Ветра или Огня, обрушился на обслугу генератора, одним движением раскидав не менее полудюжины. Да что он дурака-то валял на арене? Бесчестный Хайнц в своем стремлении не упустить выгоду и угодить мутантам столько лет без толку гнобил прирожденного чемпиона. Впрочем, возможно, Ндиди только сегодня по-настоящему испытал волю к борьбе. Ведь он сражался не за меновые кольца или еще менее осязаемые кредитки, а защищал город и выплескивал боль от разлуки с принцессой Савитри.
В легендах травяного леса, преданиях Альянса и сказаниях вестников богатыри, разлученные с возлюбленными, голыми руками рвали пасти опасным хищникам и сокрушали целые воинства. А Ндиди всего лишь помог Кевину добраться до генератора и превратить систему «Барракуда» в груду хлама, более бесполезного, нежели несъедобная рыба, давшая ей свое название.
Незримый, но смертоносный щит пал, и шахтеры обрушились на охотников с неукротимостью пожара в травяном лесу или могучей реки, рвущей плотины после снежной зимы. Синеглаз, который пока чувствовал себя наполовину вмерзшей в лед рыбешкой или ящеркой, едва успел отползти в сторону, чтобы не сгинуть под ногами сражающихся. Впрочем, он был благодарен охотникам за то, что те все-таки стреляли в него парализующими. Видимо, хотели взять живьем и сдать в какой-нибудь питомник на верхних уровнях.
— Ты цел, малыш? — за шкирку оттаскивая его вглубь коридора, склонились над ним Ндиди и Кевин. — Ну и задал ты этим мутантским выродкам жару!
Синеглаз хотел выразить напарникам свое восхищение и объяснить, что у него все нормально и скоро все пройдет, но получилось только негромко мурлыкнуть.
Пытаясь при помощи языка вернуть половине тела подвижность, он наблюдал, как охотники, покинув площадку возле подъемника, отступают вглубь комбината. Впрочем, занять новую позицию им все равно не позволили, поскольку в тыл ударили горняки и освобожденные Бренданом пленники, которых Маркус Левенталь провел по тоннелям коллектора.
— Сдавайтесь! — потребовали вожаки рабочих.
Охотники попытались огрызнуться, но им доходчиво объяснили, что шансов у них нет, заодно посоветовав поберечь боеприпасы для рвущихся снизу медуз.
— Вы собираетесь сохранить жизнь этим ублюдкам, запустившим в город тварей пустоши?! — негодовал кто-то из освобожденных, пока Мубарек, Тонино и другие предводители восставших защищали уже обезоруженных стражей порядка, пытались не допустить самосуд.
Замордованные почти до потери человеческого облика узники нижнего рудника в своей ярости напоминали потревоженных выходцев из нави, которые в мире людей не могут насытить терзающий их голод и жаждут крови.
— Они всего лишь исполнители, — вместе с товарищами увещевал бывших пленников Ндиди. — Основное зло засело в городском совете.
И это зло, не ко времени помянутое, словно в насмешку, дало о себе знать. Когда прозвучал сигнал о сбросе на рудник серной кислоты, запаниковали даже охотники. Внизу сейчас находились их знакомые и коллеги. Синеглаз услышал, как закричала от ужаса принцесса Савитри. Эйо пыталась дозваться до Брендана и требовала у брата, чтобы тот сделал что-нибудь.
Хотя княжич не очень разбирался в сложных технологиях вестников, он знал, что обогащение руды в городе под куполом ведется методом выщелачивания. Обычно отработанные ядовитые химикаты утилизировались где-то на пустоши вместе с урановыми и тритиевыми хвостами. Однако на случай непредвиденных ситуаций вроде отказа генераторов защитного поля и нашествия медуз был предусмотрен аварийный сброс. Тем более что в ряде случаев концентрированную серную кислоту заливали прямиком в труднодоступные штреки и штольни, вымывая из породы ценные элементы. Этот протокол сейчас и запустил безжалостный профессор Нарайан, когда понял, что бунтовщикам каким-то образом удалось добыть коды от магнитных ошейников и освободить узников нижнего рудника.
— Мы можем как-нибудь ему помешать? — одним из первых вышел из оцепенения Ндиди. — Зачем мы отвоевывали этот подъемник, если все равно не сможем вывести из шахты людей!
— Обыфная практика змеенофцеф! — негодовал в убежище Ящер, вспоминая невероятную операцию по спасению смертников с фабрики «Панна Моти» на Раване.
В надежде скрыть свои преступления дельцы корпорации, в совет директоров которой входил и Шатругна Нарайан, намеревались умертвить и без того обреченных на медленную смерть узников, заживо растворив их в серной кислоте, и только самоотверженность Маргариты Усольцевой и умение Пабло Гарсиа даже в полубессознательном состоянии взламывать любые коды помешали осуществлению циничного замысла.