Даже мутанты, впечатленные танцем Савитри, озлобленные новыми откровениями Нарайана, начали что-то понимать и заявили, что препятствий на пути к верхним уровням чинить не станут. Многих завсегдатаев заведения Хайнца изменить мнение о главе научного отдела побудила в том числе стойкость Ндиди и его товарищей и несправедливая, чрезмерно жестокая расправа с ними.
И теперь это достигнутое потом и кровью преимущество рассыпалось в прах. Да что там преимущество! Воля безумного Громовержца обрекла на гибель целый мир: янтарный замок, воздвигнутый на дне вселенной. И если за этот час они не смогут ничего предпринять, огненная вспышка кислорода похоронит заживо тысячи несбывшихся надежд. И магнитные волны пульсара никогда не донесут до обитаемых миров ни обломков, ни имен, ни последних приветов.
Впрочем, на пустоши стояли два корабля, за которые следовало еще побороться. Первым это понял Саав Шварценберг.
— Вот что, девочка, — потянул он Кристин в сторону полностью загруженного реакторным топливом танка. — Если я правильно понял, пора драпать отселе! Собирайте, кого сумеете, выводите принцессу и Рукодельницу с мальцом и айда ко мне на «Нагльфар», пока этот принц-прохфессор со своими обдолбанными беспредельщиками будет утюжить «Эсперансу». В танк много народу, понятно, не уместится, но есть еще погрузчики. Да и на проходческих комбайнах кого-то можно вывезти. У Эркюля опыт имеется.
Кристин, однако, не сдвинулась с места. Да и прочие, хоть и пребывали в определенной растерянности, планов старого пирата явно не разделяли.
— Там наверху остались Шака и кошак, — напомнил Эркюль.
— Да и просто сливать своих и драть когти по любым понятиям — это зашквар, — поддержал товарища Дольф.
— Да кто говорит, что сливать, — возмутился Шварценберг. — Кошак застрял где-то у профессора в переноске, Шака вообще жив или нет — неизвестно. Да и кто сказал, что я собираюсь слиться? Я говорю, что надо людей спасать.
— Если собрать все танки и погрузчики, то мы сумеем вывезти из города не более пары сотен, — пояснил Санчес, наблюдая за паникой, которую вызвали звуки сирены и призывы сохранять спокойствие.
Люди метались по уровням, пытаясь найти своих. Кто-то потерял ребенка, кого-то опрокинули в давке, кто-то отчаянно пробивался против потока к жилым отсекам, кто-то куда-то тащил какое-то громоздкое добро. Даже на Ванкувере в самый разгар боевых действий эвакуация проходила более спокойно и организованно. Но там беженцев ждали корабли, а командование любыми способами поддерживало безопасные коридоры. Здесь оставалась выбираться только на пустошь и занятый медузами рудник.
— Положим, кто-то из горняков, у кого есть экзоскелеты или спецкостюмы, сумеет выйти сам, — прикидывал Аслан, наблюдая за действиями товарищей, которые уже сообразили, что рассчитывать на городские власти не приходится, и пытались предпринять какие-то меры, действуя по безотказному принципу: «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих».
— Но как быть с теми, кто не работает в шахте? — напомнил Брендан, пытаясь на экранах отыскать Эйо и Камо. — А среди них в основном женщины и дети!
— Да и на верхних уровнях скафандры есть только у безопасников и персонала, обслуживающего реакторы, — поддержал товарища Пабло, наблюдая за хаосом, царящим в теплицах, лабораториях и жилых кварталах.
В самом беспомощном состоянии пребывали, понятное дело, воспитанники приюта. Хотя далеко не все педагоги бросили своих подопечных на произвол судьбы и даже пытались организовать старшеклассников и успокоить малышей, сами учителя мало что понимали в происходящем. А руководство никаких указаний давать не собиралось. Бросив людей на произвол судьбы, чиновники уже давно спустились к ангарам и теперь с нетерпением ожидали посадки в танки.
Там же стояли «особо ценные» сотрудники лабораторий. Охотники не стеснялись в средствах, сдерживая маргиналов Раптора и каких-то еще отморозков, с помощью скорчеров пытавшихся отвоевать теплые места. Из подсвеченных одним аварийным освещением коридоров доносились крики о помощи и хриплая ругань. Полумрак то и дело рассеивали вспышки плазменных зарядов. С обеих сторон лилась кровь.
На верхних уровнях тоже подсчитывали потери. У входа в реакторный отсек шли боевые действия. Геологи Виктора Громова и примкнувшие к ним активисты из других лабораторий, вооружившись кто чем, пытались оттеснить от входа охотников. Те отвечали шквальным огнем. На помощь прорывались рудокопы. У бойцов теперь хватало и оружия, и энергии, но против них вновь выступал самый могущественный и безжалостный враг по имени Время.
— Эх, говорил я им сразу на штурм генераторов идти, а не эту железную махарани спасать, — ворчал Дольф.
— Савитри такой же человек, как и мы, — осадил его Брендан. — К тому же, тогда еще мы надеялись избежать кровопролития.
На Вундеркинда было жалко смотреть. Он опять оказался не в то время и не в том месте. Вместо того чтобы выводить из гибнущего города Эйо и Камо, торчал тут на руднике. Пабло товарища понимал. Он бы и сам малодушно послушался Шварценберга, чтобы спасти Кристин. Другое дело, что прекрасная нереида тайных замыслов возлюбленного отнюдь не разделяла.
— Отправляйтесь к моему отцу, дядя Саав, — мягко, но решительно отстранила она пирата. — Зарядите аккумуляторы и задайте этим гадам хорошенько.
— А ты куда намылилась? — с явной обидой глянул на девушку Шварценберг. — Если брать штурмом профессорские бастионы и ложиться грудью на амбразуры, так там желающих и без того хватает. А тебе еще людей лечить.
Хотя Пабло понимал, что Шварценберг, как обычно, блюдет шкурные интересы, в отношении Кристин он был с ним почти солидарен.
— Для замены агрегата энергополевого разграничения материи и антиматерии потребуются ресурсы, которые есть только в городе, — безмятежно напомнила Кристин. — А если брать штурмом реакторный отсек, можно не успеть. Тем более, воздушных генераторов два, они изолированы друг от друга и под каждым заложен заряд, способный уничтожить и купольную конструкцию, и жилые отсеки нижних уровней.
Пабло это тоже знал и даже успел просчитать вероятность благополучного исхода операции. Выглядело не очень впечатляюще.
— И что же делать? — не понял Чико.
— Единственный выход — разделиться, — решительно пояснила Кристин. — Одна группа сейчас и так прорывается к генераторам через верхние уровни. Стало быть, мы пройдем снизу.
— Даже не думай! — пригрозил ей отец, который раньше других понял, куда она клонит. — Соли тяжелых металлов, растворенные в воде отстойника, убьют тебя еще до того, как ты доберешься до этого клятого кессона. Если еще раньше ты не замерзнешь насмерть. Тем более, свой арамидовый костюм ты отдала Пэгги!
— А у нас есть другой выход? — жестко ответила ему Кристин. — И ты прекрасно знаешь, что в тоннель больше никому не протиснуться. Даже если забыть о том, что лучше меня никто не знает механизма. К тому же костюм у меня есть. Я нашла дубликат на «Эсперансе».
Пабло слушал любимую и отказывался верить, хотя прекрасно понял, что разговор сейчас идет о много раз обговоренном маршруте через ледниковое озеро. Этот путь был удобнее и короче, поскольку он выходил непосредственно к месту закладки первой партии взрывчатки. Но единственный лаз, через который осуществлялся доступ к затворам нижней шлюзовой камеры водозабора, сделали настолько узким, что среди участников их экспедиции там могла протиснуться лишь одна Кристин, да и то без экзоскелета.
— У меня есть баллон с дыхательной смесью и дополнительная защита для жабр, — невозмутимо показывала она свое снаряжение, убеждая отца и остальных, что в ее предприятии все продумано до мелочей.
Хотя в бассейне Кристин никакие баллоны с дыхательной смесью не требовались, та часть водоема, где находился проход к шлюзовой камере, представляла собой тщательно изолированный от водозабора отстойник для отходов. Поэтому концентрация вредных веществ там превышала любые допустимые нормы в разы. И это если забыть о повышенном радиационном фоне.
Но морская царевна Юрате собиралась спасти свой янтарный замок и его обитателей. Пускай это могло стоить ей жизни. И почему они отпустили Пэгги нести реакторное топливо наверх? Впрочем, при всей своей привлекательности боевой андроид даже зрительно выглядела выше и крепче хрупкой нереиды.