Белая рука достает откуда-то другое распятие, меньше того, которое висит на стене, и протягивает его девушке. Голос произносит:
— Мы вас слушаем.
Инес протягивает руку над столом, чтобы взять распятие, и в то же время говорит:
— Клянусь священным телом Иисуса, что говорю правду.
Она тут же прячет руку под накидку. Мягкий голос, доносящийся из-под вновь надвинутого капюшона, продолжает:
— Если мы предоставим вам возможность доказать перед Богом и людьми достоверность того, что вы только что сказали, полагаю, вы не станете возражать?
Инес не совсем понимает, что означает эта сложная фраза. Однако, поскольку слова ее предельно искренни, она отвечает, что готова и у нее нет никаких возражений против подобного предложения. Она, дескать, даже рада была бы помочь этим людям.
— Очень хорошо, — говорит голос. — Пройдите сюда.
Все встают.
Томас ждет уже более четырех часов. Он всё время ходит вокруг экипажа и топает ногами, борясь с холодом. Кучер прижался к телу лошади, чтобы согреться. Изо рта мужчин и ноздрей животного вырывается пар.
Брат Инес Анхель примчался галопом, чтобы узнать, нет ли известий из монастыря. Никаких, отвечает Томас.
Анхель спрыгивает на землю и бегом направляется к монастырскому зданию. Он долго барабанит в дверь. В ней появляется то же самое квадратное отверстие, не позволяющее разглядеть, кто за ним скрывается. Анхель объясняет во весь голос, что его сестру держат взаперти несколько часов и он хочет знать, что происходит. Ее зовут…
Молодому человеку не дают договорить. Окошко резко захлопывается. Засов опускается. Дверь запирают изнутри…
Анхель возвращается к отцу. Тот уже забрался на спину лошади, на которой приехал сын. Он заставляет животное развернуться, стуча пятками по бокам. Томас, приехавший в экипаже, не надел сапоги со шпорами. Лошадь медлит, не реагируя на пинки.
— Куда ты? — кричит Анхель.
Отец отвечает, удаляясь:
— Жди здесь!
Анхель медленно идет к экипажу. Он тоже начинает мерзнуть.
Теперь Инес предстоит доказать, что она сказала правду. С девушки сняли ее городской наряд: и накидку, и обувь, и чулки. Теперь на ней нечто вроде тюремного балахона блекло-синего цвета, который ей велик. В сопровождении двух монахов в надвинутых капюшонах подозреваемая входит в помещение со сводчатым потолком, еще более темное, чем та комната, где ее допрашивали.
Ее встречают двое невозмутимых мужчин с открытыми лицами и сильными волосатыми руками, явно не монахи. Во всяком случае, они не носят сутан. Прямо перед ними с потолка свисает веревка.
Следом входит секретарь суда со своим инвентарем. Он устраивается как можно удобнее и дует на пальцы, стараясь их отогреть. Он принес с собой маленький столик. Секретарь ненадолго выходит в коридор и возвращается с чернильницей и гусиными перьями. Он проверяет, всё ли в порядке. Колченогий стол качается, и это его раздражает. Секретарь сворачивает лист бумаги в восемь раз и подкладывает его под одну из ножек. Уже лучше, но не безупречно.
Что касается Инес, время изумления и любопытства для нее прошло. Теперь девушка дрожит от холода, а также от страха. Инквизиция. Да, она попала именно сюда. Это уже не просто россказни. Истина познается здесь через страдание. Инес до сих пор не может в это поверить.
Два монаха, сопровождающие девушку, одним махом срывают с нее жалкую хламиду. Инес остается обнаженной. Ее белоснежная кожа кажется беззащитной. Девушка молча, даже не ойкнув, прикрывает руками живот и его нижнюю часть. Она сутулится и сдвигает ноги.
Пятеро мужчин, окружающих подозреваемую, смотрят на нее, но их взгляды нарочито рассеянны и отстраненны. Очевидно, монахи получили соответствующие указания, они научились гасить блеск в глазах. Если даже тело девушки, которую еще ни один мужчина не видел голой, нравится им, поражает и привлекает их, это ничего не значит. Инквизиторы просто делают свою работу.
Один из двух допрашивающих в очередной раз спрашивает у Инес, действительно ли она сказала правду и готова ли она это доказать. Девушка кивает.
— Да, — шепчет она.
— Сейчас увидим, — говорит монах.
Он подает знак двум подручным, и те ловко, безо всяких усилий заламывают руки несчастной за спину и стягивают ее запястья концом веревки. Таким образом, ее связанные руки оказываются на уровне поясницы.
— Сейчас увидим, — повторяет монах.
Веревка, висящая в центре сводчатой комнаты, пропущена через блок, прикрепленный к потолку. Монах машет рукой двум исполнителям, которых правильнее именовать палачами. Они дергают за веревку, поначалу довольно осторожно. Руки Инес, связанные за спиной, поднимаются выше. Девушке больно, она стонет, но пальцы ее ног еще достают до пола. Она снова слышит вопрос и отвечает на него: