Рейгар знал, что расположившиеся по ту сторону поля враги с тревогой всматриваются в горизонт, откуда на них вот-вот должна вылететь неудержимая лавина Седьмого гусарского. Ничто на войне не может сравниться с магнетизмом кавалерийской атаки. А смертельная скачка была самым красивым, почётным и жутким её моментом.
С дистанции в тысячу шагов можно было увидеть, как люди в серых шинелях торопливо снимают с передков и выкатывают на огневые позиции свои пушки. Это были артиллеристы северян. Земляки Лианны. Мятежники.
Рейгар снова отсалютовал саблей и проорал «Вперёд!», приказывая перейти с рыси на галоп.
Серые шинели. Серая сталь. Серые глаза Лианны.
* * *
— Я уезжаю, чтобы сражаться с мятежниками. Весьма вероятно, что мне придётся убить какое-то количество твоих соотечественников.
Рейгар произнёс это, стоя на крыльце виллы «Радость». Далеко-далеко от Королевской Гавани и Трезубца, в предгорьях Северного Дорна. Среди прохладной тишины поздней осени и ароматных кедров.
Остановившаяся на несколько ступеней выше Лианна опять смотрела на него сверху вниз — как-то само собой получилось. За последние недели её лицо стало непривычно серьёзным, а животик — заметным. Она почти перестала обидно шутить и материться, и Рейгара очень пугали эти перемены; в сущности, войну стоило выиграть хотя бы ради возвращения той прежней северной волчицы.
— Береги себя, Дракош. — Она наклонилась и поцеловала его в нос. — Попрошу об одном: не причиняй зла Старкам. А в остальном... исполни свой долг перед Королевством.
Это был последний раз, когда он видел Лианну.
* * *
«Бам-бам-бам!» — то, что он сперва принял за частый барабанный бой, оказалось пушкой Гатлинга, стрелявшей точно по ним. Рейгар повернул голову налево: там жеребец эскадронного сержанта нёсся в атаку без седока. Скакавшему справа рядовому пулей снесло половину головы, но тело осталось в седле, и лошадь несла его вперёд ещё сотню ярдов, прежде чем мертвец наконец упал, и она понуро побрела обратно.
Просто удивительно, как его самого не зацепило. Рейгар больше не смотрел по сторонам — припал к холке Рональда, вцепившись обеими руками в поводья, и полностью сосредоточился на скачке.
Орудия впереди выплюнули первые дымки, и снаряды разорвались совсем рядом. Комья промёрзшей земли летели подобно шрапнели: один из них ударил Рейгара в бок, другой — в ухо, едва не выбив из седла. Боковым зрением он увидел, как несколько лошадей рухнули, как подкошенные игрушки, увлекая за собой всадников. Второй залп лёг у него за спиной, а третьего уже не случилось: клинки выскочили из ножен в поисках крови. Гусары ворвались на вражеские позиции, стреляя на ходу из револьверов и круша саблями всех, кто попадался на пути. Северяне пригнулись в своих наспех вырытых траншеях, когда кони пролетали над их головами: лишь немногие сообразили выставить вверх штыки.
Рейгар очутился прямо напротив «Гатлинга», обслуга которого пыталась заменить пустой магазин. Он ударил ближайшего артиллериста сверху, и сабля раскроила тому череп почти до подбородка. Его товарищ выронил из рук заряженный магазин для «Гатлинга», намереваясь подхватить с земли винтовку, но капрал из эскадрона Коннингтона сшиб северянина с ног, использовав свой карабин в качестве короткой пики.
Некоторые гусары бросились дальше, другие спешились у траншей, чтобы очистить их в рукопашной схватке. Джон Коннингтон въехал в траншею прямо на коне и только на глазах Рейгара зарубил как минимум троих северян; несколько гусар следовали за Джоном, пронзая штыками всех, кто оказывал сопротивление. Жеребец эскадронного сержанта отирался рядом, явно не собираясь выходить из битвы даже после потери хозяина. Ещё один гусар спрыгнул с коня на скаку и голыми руками душил оказавшегося под ним артиллериста. Рейгар бывал в бою и раньше, но эта рубка выдалась какой-то особенно озверевшей.
В тот момент, когда он стрелял из револьвера в одного из врагов, неведомо откуда взявшийся северянин выскочил из дыма прямо перед мордой Рональда. Рейгар успел рассмотреть его перекошенное лицо и надвинутую на глаза шапку из овчины, которая когда-то была белой, а вот нацелить револьвер на нового противника не успел. Северянин всадил штык коню в шею, и бедняга Рональд закричал почти по-человечески, падая на бок вместе с наездником. Приземление на мёрзлую землю оказалось очень жёстким даже при том, что Рейгар успел сгруппироваться. Он ожидал от северянина новой атаки, но тот почему-то оставил винтовку торчать в раненом животном и попытался скрыться в дыму. То ли не смог вытащить штык, то ли просто узнал принца и перепугался. Независимо от причин Рейгар не собирался его прощать — перегнулся через тушу коня и выпустил несколько пуль обидчику в спину.