На этих словах он сделал такое серьёзное лицо, что леди Эшара тоже гоготнула сквозь зубы.
— С другой стороны, — она задумчиво соединила кончики пальцев, — все мы знаем про любовь Дейенерис к публичности. Сколько раз она украшала собой передовицы газет?
С коротким «П-ф-ф» Эйгон откинулся на спинку кресла.
— Сотни и тысячи. Дени возглавляет колонну феминисток за женское избирательное право. Дени выступает на митинге профсоюза портовых рабочих. Дени против детского труда. Дени за сорокачасовую рабочую неделю. Считайте, что любая кампания браавосийских социал-демократов считается официально стартовавшей лишь тогда, когда фотография Дени под соответствующим лозунгом появляется на страницах «Рога Свободы».
— То-то и оно, — назидательно произнесла Эшара. — Вам не кажется странным, что какой-то Джон, простите, Таргариен успел прославиться на весь мир, а предводительница самого громкого восстания десятилетия до сих пор остаётся размытым пятном? Знаком вопроса на фоне красного силуэта? Абсолютно безликой… Не в вашем смысле, юная леди, — уточнила она для Арьи.
Коннингтон и Эйгон переглянулись.
— Действительно. Кто-нибудь знает, как выглядит Красная Королева? Лорд Джон?
Коннингтон помотал головой, опрокидывая в себя вино.
— А вы её видали, джентльмены? — Эйгон повернулся через плечо.
— Нет, милорд, не видал, — ответил Утка.
Рейгар прикрыл лицо рукой, будто бы полностью сосредоточился на игре и не расслышал вопрос.
— Над этим я тоже задумывался, — насмешливые нотки исчезли из голоса Эйгона. — Собственно говоря, варианта два: либо Красная Королева хочет остаться анонимной, либо её не существует вовсе. Или, что менее вероятно, она — собирательный образ.
— Но милорд, — возразил Коннингтон, — вы помните слова Джораха Мормонта? Того типа в красных штанах? «Я служу моей королеве — самой прекрасной и справедливой женщине на свете». Он явно говорил о ней как об одном конкретном человеке.
— И революционные шаровары Красная Королева подарила ему лично, — вставила леди Эшара.
— Кто его знает, — пожал плечами Эйгон. — Медведи-шатуны злобны, опасны и непредсказуемы. Мистер Мормонт мог приврать.
— Нет дыма без огня. Слухи о вестеросской аристократке вряд ли могли возникнуть на пустом месте.
— В таком случае мы вынуждены вернуться к версии с нашей красной принцессой, — сказал Коннингтон. — Не представляю, какая ещё вестеросская аристократка могла отправиться превращать революцию буржуазную в революцию социалистическую.
— Прибудем в Браавос — проверим. — Эйгон галантно подлил лорду Джону вина. — И если тётушки Дейенерис там не окажется, значит… — он рассмеялся.
«Пу-у-у-м, пу-у-у-ум», — перекликавшиеся в тумане гудки разбавляли звуки оркестра, звон бокалов и политические дискуссии: на сей раз они разминулись с буксирным пароходиком, который пыхтел, сплавляя вниз по реке приземистую баржу с квохорским лесом.
— …Оп, съел я твоего падучего дракона! — объявил Утка.
Над ухом предвкушающего фуфельную победу Дакфилда мерцали огоньки какого-то городка. Типичной ройнарской провинциальной срани, где на тысячу жителей приходится три фамилии. «Зелёные поля и голубые небеса, а каждый встречный — твой кузен».
— Пусть Красная Королева развлекает волантийцев, — произнесла Эшара Дейн. — А соваться в Вестерос ей вовсе не обязательно.
— Леди Эшара права. Перед нами стоит куда более актуальная задача — вернуть Вестерос Таргариенам, причём настоящим. — Эйгон потыкал уголком записной книжки в газетную фотографию. — Я не собираюсь провести всю жизнь в изгнании. Если эти ребята из Вольной Республики Севера сражаются против ланнистеровской тирании, значит, они наши друзья, которые лишь ждут момента, когда им предъявят истинного Дракона. Вся страна ждёт. Леди Старк знает, кто сейчас управляет Севером… Не так ли? — вежливо осведомился он, убирая записную книжку обратно во внутренний карман пиджака.
Услышав это, Арья вмиг помрачнела. Стало как-то холодно и темно, а крики лягушек превратились в злобный гогот ведьм. Слова красавчика окунули её в самую ненавистную из рек — воспоминания. Мутный зловонный поток, несущий в нефтяное королевство рыжей предательницы.
Санса, вот кто. Санса вышла замуж за Ланнистера и управляет Севером на пару с муженьком-недомерком. Арья узнала об этом пару лет назад и долго не могла поверить. Открывала тот проклятый номер «Браавоса сегодня», читала заголовок «Дочь казнённого нефтяного магната вступает в наследство» и закрывала. Открывала и закрывала. Открывала и закрывала. До тех пор, пока Бродяжка не вырвала у неё газету и не столкнула их лицом к лицу — её и бумажную Сансу.