— Вы ортодокс? — осведомилась Дени, возвращая перчатку на место и оставаясь убийственно серьёзной. — Или обзавелись фермой на Ройне? Надеюсь, у вас нет рабов.
— Не пугайтесь, мистер Уотерс, — рассмеялся Эйгон. — Это такой профессиональный юмор... Ответь вы «да», Дени предложила бы организовать им профсоюз.
— Юмор? — Дейенерис прожгла племянника взглядом. Глаза обоих были фиалковыми и совсем одинаковыми. — Ты видишь что-то смешное в эксплуатации трудящихся?
Эйгон картинно отшатнулся и поспешил отгородиться поднятыми ладонями.
— Хотя... кто тебя знает, — продолжил он, когда они зашагали рядом по дорожке. — Дени даже обрезала волосы в знак солидарности с женщинами, которые работают на фабриках по двенадцать часов в день. Ждём толпы спрятанных под шляпками коротких причёсок в ближайшие месяцы? Созданные тётушкой образы быстро становятся модными.
Справа за деревьями виднелась захваченная плющом стена лечебницы. Люди в светло-зелёных и сиреневых халатах монотонно бродили по лужайке или ловили солнце в просветах, сидя на развёрнутых к югу скамеечках. Эйгон и Дени держали курс на красный, как драконы Таргариенов, клён. Плохие предчувствия вдруг нахлынули на Рейгара, словно перехлестнувшая через браавосийские холмы морская вода.
— Так где ты загорала? На Летних островах или Наате?
— Наате. Проверяла, можно ли заниматься сёрфингом стоя.
— Что такое «сёрфинг»? — спросил Коннингтон.
— Развлечение наатийские аборигенов, — объяснил Эйгон. — Катание на доске по океанским волнам в прибое.
Рейгар не совсем представлял, как можно кататься по волнам на доске, но вмешиваться в разговор не решился.
— Лично я не пробовал, — сказал Эйгон. — Думаю, Дени — первая белая женщина и белый человек, вставший на эти доски... Похоже, сёрфинг обречён войти в моду.
Он замолчал, потому что впереди возник тот самый клён, а ещё — пробковая доска с пришпиленной картой мира.
Одетый в больничный халат и торчащие из-под него пижамные штаны человек увлечённо рисовал что-то красным карандашом. Рейгар присмотрелся. Карта выглядела так, словно над ней трудились обезумевшие офицеры Генерального штаба: с линией фронта, кучей хаотично расставленных стрелочек и разноцветных прямоугольников. Белые волосы рисовальщика украшала корона из кленовых листьев.
Бедный, бедный Виз.
Эйгон подпёр подбородок кулаком, оценивающе разглядывая завоевания дядюшки.
— Ого. Королевская армия дошла до империи И-Ти, — сказал он вместо пожелания доброго дня.
Визерис быстро посмотрел на гостей через плечо и подписал ещё один помеченный двумя крестиками прямоугольник номером несуществующей дивизии.
— Именно. Гадкие итийцы познают гнев дракона... Скоро земли на востоке тоже будут принадлежать нам. Рейгар проведёт свою кавалерию через Хребет Костей и ударит первым.
В мире грёз Виза он до сих пор жив и командует кавалерией... Рейгар сглотнул ком. А Визерис повторил, не оборачиваясь:
— Ты слышал, Рей?
Внезапно подувший ветер сорвал с дерева порцию листвы.
— Рей? — позвал Визерис громче.
Рейгар почувствовал, как его охватывает паника.
— Рей?
Визерис смотрел прямо на него. Вёл себя так, словно старший брат вернулся из соседней комнаты, а не после двадцати двух лет скитаний. За левое ухо Виз засунул ещё один карандаш — синий, для обозначения вражеских сил.
— Э-э-э... Ты обознался, дядя, — мягко поправил его Эйгон. — Это мистер Уотерс, и он...
Худое лицо Визериса исказила гневная гримаса. Своей мимикой он чертовски походил на их отца.
— Я, по-вашему, сумасшедший, что ли? — Визерис выплёвывал слова, как пушка Гатлинга. — Полагаете, я брата родного не узнаю?
Эйгон приоткрыл рот. Дени, наоборот, сжала мундштук зубами, подозрительно сузив глаза.
Теперь на Рейгара смотрели все.
«Всё тайное становится явным», — гласит поговорка.
— Рей. — Визерис развернулся и протянул руки ему навстречу, продолжая удерживать зажатый между пальцами красный карандаш. — Кавалерия готова, брат? Ты поведёшь армию Таргариенов на завоевание мира.
Призрак V
Прямо напротив дверей гостиницы «Морской Владыка» Арья воткнула свой мотоцикл в промежуток между одинаковыми чёрными автомобилями, опёрлась левой ногой о бордюрный камень и, погремев ещё немного для острастки прохожих, заглушила мотор. Все пропавшие на время поездки звуки браавосийских улиц тут же вернулись.
— ...Фьючерсы, футбол, миэринский грипп, расовые бунты в Волантисе! — кричал газетный мальчик, типичный представитель своего племени: в разваливающихся от бесконечной ходьбы ботиночках и с перепачканными типографской краской руками.