— Не дуйся на него, — внезапно произнесла Арья. Так неожиданно миролюбиво, что сама себе удивилась. — Рейгар — неплохой человек, только немного странный. Давно похоронивший себя и зациклившийся на прошлом. После двадцати лет уединения в монастыре совсем немудрено.
— Я нисколько не сержусь, — ответил ей на ухо Эйгон. Разговаривая, приходилось перекрикивать мотор. — Я... пока не решил, как к этому относиться. Ты должна быть несколько предвзята, но тем не менее знаешь моего отца всяко лучше меня.
Как бы странно это ни прозвучало, пришлось согласиться. Она действительно знала Рейгара на пару дней дольше, чем его собственный сын.
Справа промелькнули бежевые колонны фондовой биржи и произраставшие перед ней пальмы, которые, как ни странно, прижились далеко на севере и показали, что неплохо переносят влажные околонулевые браавосийские зимы.
Арья ехала быстро и громко, как любила: вверх, вверх и ещё раз вверх по улицам даунтауна, пока внизу не остался только туман — Старый город, его каналы и средневековые дворцы, полностью укрытые белой пеленой. Такой густой и низкой, словно облака упали на землю. Обычное дело для ранней осени, когда горячий воздух из глубин континента встречается над Браавосом со студёными морскими водами. Сегодня из всех старинных достопримечательностей можно было различить лишь Браавосийского Титана — выше тумана остались его удерживающая меч поднятая рука да гребень шлема.
Арья сказала:
— Вот он — самый край Эссоса. Впереди — только море. Двести пятьдесят миль до Перстов, ближайшей суши Вестероса. Восемьсот миль до Белой Гавани. Тысяча сто миль до Винтерфелла. В холодные зимы морозы иногда долетают до Браавоса. Здесь их так и прозвали — «Дыхание Севера», — и замолчала, почувствовав, что ненужные эмоции подступили слишком близко к горлу.
А за спиной Титана — на холмах к югу от Старого города — поднимались ввысь стальные скелеты недостроенных башен, нараставшие бетоном, словно мясом.
— Вот такого в Волантисе нет, — признался Эйгон. — А в Королевской Гавани... Не знаю. Я из тех принцев, кто никогда не видел свою столицу вживую.
Арья тоже подняла глаза в небо.
— Нигде такого нет — Браавос первый. Эти башни называют «небоскрёбами». Своеобразная гонка вооружений: богатейшие корпорации соревнуются, чей офис окажется выше. Говорят, Железный банк хочет довести свой небоскрёб до сотни этажей... Не могу дождаться дня, когда первый из них откроют. Быть может, с крыш этих гигантов можно будет увидеть Вестерос.
Она пришпорила мотоцикл так резко, что Эйгон едва успел обхватить её за талию. Разноцветные фигурки заинтересованно разглядывали шумную новинку, когда Арья проносилась мимо. Лошади опасливо шевелили ушами и жались к краю дороги. Они обогнали очередной двухэтажный автобус и объехали крикливую толпу осаждавших волантийское посольство борцов с расизмом. Художник рисовал туман над Старым городом — Арья видела его на этом месте каждый раз, когда проезжала здесь, и каждый раз он малевал одно и то же. Трое бездомных спали у входа в дорогой ресторан, а одетые по последнему писку моды дамы и господа обходили их занявшее половину тротуара лежбище.
Браавос ежесекундно готов поразить воображение самыми невероятными контрастами, даже если ты живёшь в нём много лет, подумала Арья. Прекрасный, отвратительный, неповторимый. Единственный в своём роде. Не Винтефелл, но тоже дом в какой-то степени.
Она гнала вниз, вниз и ещё раз вниз. До лагуны и портовых складов, где толстяк Изембаро купил помещение для своего театра.
— Приехали. Убери задницу с седла, — потребовала Арья. Когда Эгг слез, приподняла заднее колесо мотоцикла и выдвинула подпорку.
— Чудесное место для театра, — сказал Эйгон, оглядываясь по сторонам. — И для того, чтобы утопить человека с тазиком цемента на ногах.
Перед неприметной дверью, выстукивая дробь костяшками пальцев, Арья сказала:
— Во «Вратах» ставят спектакль «Кровавая распря на Западе»... Догадываешься, о чём он?
— Там будут мой отец и твоя тётя? — предположил Эйгон.
Арья довольно рассмеялась.
— Да, и они тоже. А ещё «Врата» обещают свежий взгляд на личность Красной Королевы... Звучит интригующе, не правда ли? Самой любопытно, что они там придумали.
В расширяющемся дверном проёме появилась Вендейна — сначала голова, потом всё остальное. На ней был рыжий парик, и Арья сразу поняла: бывшая коллега исполняет роль Сансы в новой постановке.