— Ваш отец скромничает. Он был лучшим игроком Королевской Гавани. Только некоторые хайгарденцы могли с ним посоперничать, — сказал Джон Коннингтон, придерживая здоровой рукой висевшую на плече сумку с клюшками. Его поредевшие и потускневшие волосы красиво сочетались с осенними пейзажами позади.
Рейгар не стал отрицать те давние достижения. Джон постоянно нахваливал его подзабытые таланты, и чего греха таить — было приятно. Что бы сказал о таких проявлениях нескромности настоятель?
Он и Лианну хотел натренировать, но Волчица назвала гольф «развлечением для скучных аристократишек Юга» и поведала, что её любимая игра с клюшкой — хоккей. А позже, одним холодным вечером на вилле «Радость» сетовала, что этой зимой беременность и продолжающаяся война не позволят ей сыграть с братьями. Как они всегда это делали: на льду замёрзшего озера, под морозным синим небом и взором величественных заснеженных гор.
Сын столь же похож на него в молодости, как и Арья — на оставшуюся вечно юной Лианну. Когда Рейгар впервые увидел их рядом в поезде из Волантиса, ему на миг почудилось, будто он, переместившись в весну своей жизни, наблюдает за собой и любимой женщиной со стороны. Тоскливо, жутковато и завораживающе... И бесконечно прекрасно.
Эйгон не следил за приземлением мяча — он закинул клюшку на плечо и посмотрел на Рейгара. Пристально, испытующе, давая понять: «Я прекрасно знаю, что у тебя на уме».
— Позволь, угадаю: прямо сейчас ты думаешь о Лианне Старк.
Рейгара таки поймали с поличным. Его душевную требуху видно насквозь, и нет смысла прятать Лианну от сына.
— Да, — подтвердил он. — Последние двадцать два года я думал о ней больше, чем о ком-либо ещё.
Больше, чем обо всех остальных вместе взятых. Этот неозвученный вариант был более жёстким, но и более честным тоже.
Джон Коннингтон поджал губы и повернулся в профиль, сделав вид, что заинтересовался компанией игроков впереди. А вот сына его слова будто бы совсем не расстроили. Эйгон прожонглировал клюшкой, ухмыльнулся и пружинящим шагом направился вниз по склону к первой лунке.
— Спасибо за откровенность, — бросил он на ходу и потоптался на шуршащих листьях. — Строго говоря, мне не оставили много шансов невзлюбить тебя. Все воспитатели — и лорд Джон, и леди Эшара — говорили о Рейгаре Таргариене так, словно пересказывали жизнеописание святого или героя из древних легенд. Даже Эшара Дейн, а ведь она была фрейлиной мамы. Подумать только.
Бедный мальчик! Лишённый родителей, он воспитывался странной компанией эмигрантов-адвокатов отца.
— Быть может, — продолжал Эйгон, — они видели в тебе олицетворение Вестероса, который мы потеряли? Родина, любимые, мёртвые кронпринцы — люди склонны идеализировать эти вещи, закрывая глаза на их объективные недостатки.
Пробившийся сквозь тучи луч подсветил Эйгона, и он неожиданно сменил тему:
— Посмотрел намедни спектакль «Кровавая распря на Западе» в компании леди Арьи. Ничего особенно интересного, за исключением буквально одного момента, посвящённого Красной Королеве... И в связи с ним мне вот о чём захотелось спросить: кто-нибудь видел тело Лианны Старк? Её могилу? Убедительные доказательства смерти?
Рейгар словно напоролся с разбега на выставленный штык. Случайно или нарочно сын причинил ему заслуженную боль.
— На что вы намекаете? — осторожно спросил Джон, пока Эйгон извлекал нужную клюшку из сумки.
— Пока ни на что. Просто интересуюсь вашими источниками информации. Кончина леди Лианны — событие из разряда «все слышали и знают, но никто не видел». Не так ли?
— Арья как-то говорила, что видела её могилу в семейном склепе Старков в Винтерфелле, — нехотя сознался Рейгар.
— Получается, единственное доказательство её смерти — слова Старков, — повторил Эйгон.
— Но к чему им лгать? — не понял Джон.
Эйгон присел на корточки и прищурил глаз, оценивая мяч.
— Может, и не к чему. А может, имелись резоны. Семья могла помочь ей скрыться, когда правда выяснилась, и оказалось, что на самом деле Лианна Старк перешла на сторону Таргариенов добровольно. Стала предательницей в глазах победителей. А в статусе покойника прятаться удобно: можно по-тихому убраться из страны, пользуясь хаосом только что отгремевшей гражданской войны. Залечь на дно, как любят говорить в Браавосе. — И, выверенным ударом отправив мяч в лунку, добавил: — До поры до времени.
Идеально запущенный со стартовой площадки мячик Рейгара сидел куда выгоднее — просто возьми да покати легонько, — вот только рука дрогнула в самый ответственный момент. Покатил мимо.