Королева долго не могла сформулировать, почему экипаж «Эстермонта» выглядел несколько странно, а потом поняла: офицеры. Их было подозрительно мало. Она сказала об этом Мормонту, и тот ухмыльнулся, указывая назад, на море:
— Остались там. Отправились помогать Волантису своим ходом.
После спокойного и ничем не примечательного похода на палубе «Пряного ветра» стало непривычно шумно и людно. Она скорее почувствовала, чем увидела подошедшего слева Даарио и вставшего у неё за спиной Чёрного Балака.
На подветренном берегу залива бахнули орудия другого мятежного линкора — резко и громко, словно откупорили миллионы бутылок разом. Снаряды прогудели над головами королевской свиты, направляясь к целям у северо-восточной окраины города. Через бинокль она хорошо видела далёкие клубы дыма и пыли, разраставшиеся над черепичными крышами Староместа. Спустя несколько секунд долетели и звуки разрывов.
— Правительственные войска входят в город. Наверняка по ним и лупят, — предположил Даарио. — Я слышал, подавление восстания поручили генералу Тарли... Вы ведь знакомы?
О да. Рей и Рендилл обожали гольф, самую унылую из игр с клюшкой. Играли каждые выходные, и, кажется, Тарли был единственным офицером, кому удавалось обыгрывать Рейгара более-менее регулярно. Но никто из них не выиграл бы у королевы в хоккей.
— Это хорошо, — произнёс у неё за спиной Балак. — Воевать против белых всегда интересно.
Летнийские моряки переговаривались на своём языке и активно жестикулировали, обсуждая происходящее. Королева сняла с шеи бинокль и вслепую вернула его владельцу.
— Балак, — она резко развернулась, сложила пальцы пистолетом и направила на собеседника, — это тебе не Волантис. Вестерос — моя территория. Здесь ты воюешь против капиталистов, не против белых.
Балак надул губы в притворной обиде. Тоже дурачился. Чёрный Балак и его люди — ребята идейные и азартные. Не какие-нибудь босые негры, стихийно взбунтовавшиеся против хозяев, а дисциплинированные профессиональные революционеры, которые одержали победу на родных островах и теперь несут пламя мятежа всё дальше и дальше — по всей планете.
— Помню, не переживай. Я шагаю с тобой на Королевскую Гавань, чтобы отрезать яйца Джалабхару Ксо. — Он потеребил висевшие у него на поясе ножны с длинным штыком.
Эти летнийские разборки. Джалабхар Ксо — тот принц, продававший своих соотечественников в рабство и сбежавший под крыло президента Ланнистера после свержения.
Элита Миэрина и Волантиса постоянно нуждалась в рабочих руках для сбора хлопка, а у принца Джалабхара было очень много ненужных подданных. Их с плантаторами интересы естественным образом сошлись. Произведённое чёрными рабами сырьё неиссякаемым потоком шло на хлопчатобумажные фабрики Ланниспорта и Чаячьего города, где трудились типичные представители вестеросского рабочего класса. Не рабы, но близко к тому.
Эффективно, аморально, сверхприбыльно — так до недавних пор работала эта отрасль мировой экономики.
«Пряный ветер» входил в гавань Староместа, гордо подняв зелёно-жёлто-чёрный флаг Летних островов, и на стене ближайшего портового склада она увидела кровавой краской пылавшую надпись. Самую большую из тысяч аналогичных:
КРАСНАЯ КОРОЛЕВА ИДЁТ
Мятежный линкор дал ещё один оглушительный залп. Темнокожие матросы одобрительно загалдели. Королева положила руку на бедро и оттопырила большой палец другой в сторону надписи.
— Да-да, ребята. Уже тут!
* * *
Первое, что она увидела на подходе к берегам Вестероса — дым от горящих нефтяных скважин. Чёрный и густой, похожий то ли на извергающиеся вулканы, то ли на вырывающихся из преисподней чудовищ, он превращал день в ночь, и сотни испуганных чаек кружили подальше от эпицентра катастрофы. Чуть погодя на горизонте возникли более привычные и дорогие сердцу картинки — суровые скалы и густые хвойные леса. Но горящие нефтепромыслы... спрятаться от них было невозможно. Уже в нескольких милях от берега удушающе запахло смолой и серой, и дальше было только хуже.
— Вероятно, так пахнет в Седьмом пекле, — поделилась впечатлениями леди Эшара.
А Тихо Несторис сердито поморщился и прокомментировал, попыхивая сигарой:
— Войска вашей сестры подожгли всё перед отступлением. Что за варварство! Это в высшей степени неприлично — уничтожить прекрасную нефть, лишь бы только она не досталась нам.
— Как это коварно с её стороны. — Эйгон бросил ироничный взгляд сначала в сторону Арьи, затем на банкира. — Почти браавосийский уровень.