— Так я не за матушку тревожусь... братец, — издевательски серьёзно изрёк Джон. — За мир.
Все эти годы Лианна тайно жила в Вольной Республике Севера вместе с их сыном. Рейгар вспомнил рисунок из прочитанной в детстве книжки — упавшего на колени рыцаря, чья грудь была проткнута полудюжиной стрел. Сейчас он чувствовал себя примерно так же, только заместо стрел душу дырявили новости из внешнего мира. Каким же дураком он был всё это время. На что растратил жизнь.
— А, Джон! Я рад, что ты не убил никого из гостей. — Какой-то северный военный в шапке-ушанке из овчины встречал заморскую делегацию. Он поочерёдно пожал руки Эйгону, Коннингтону, Тихо Несторису, адмиралу Престайну и прочим браавосийцам.
Присмотревшись внимательнее, Рейгар узнал Манса Налётчика, того полевого командира с газетной фотографии. Его ранг выдавали лишь неприметные латунные звёзды на воротнике кителя да тёмно-красные лампасы заправленных в сапоги галифе. Рейгар подумал, что в этой Вольной Республике даже высокопоставленные командиры одеваются скромнее рядовых гусар его бывшего полка. Тем не менее Манс выглядел неожиданно респектабельно для своего прозвища.
— Вам не холодно, генерал? — полюбопытствовала Эшара.
При виде одетого в лёгкий китель командира вольного народа и правда хотелось поёжиться. Сама Эшара куталась в шубу, которая визуально делала её тонкую фигуру раза в полтора шире. Только тёмные волосы и фиалковые глаза торчали наружу.
— Холодно? — удивился Манс. — Нет, что вы. Только-только лето закончилось. По-настоящему холодно будет чуть позже... Надеюсь, вы привезли что-нибудь полезное?
Стоя лицом к гавани, Манс наблюдал за разгрузкой кораблей поверх плеча Тихо Несториса. Ему последний вопрос и адресовался.
— Да, мой мотоцикл, — ответила вместо банкира Арья, отследив взгляд Манса.
— Мотоцикл? — Одним пальцем генерал задумчиво приподнял шапку со лба. — Не знаю, что это, но, думаю, теперь мы точно победим.
От прорубленных в стене ворот доносились звуки барабанов и труб. Намечается военный парад, решил Рейгар. А в качестве музыкального сопровождения выступит корабельный оркестр с «Утеро Залине». В разгар драматичной встречи на пирсе браавосийские моряки как раз проходили мимо со своими инструментами.
— Наши лучшие люди отдохнули и готовы выдвинуться к линии фронта, — сказал Манс. — Приглашаю вас. — Он любезно указал в сторону грубо сколоченной трибуны.
Раз Манс приглашал, Рейгар решил воспользоваться случаем. Надо хоть ненадолго отвлечься на что-то стороннее, а иначе мозг взорвётся. В молодости он был экспертом по парадам, как и положено кронпринцу. Знал все мелочи: как правильно должны звенеть шпоры и какой масти должны быть кони в каждом эскадроне... На что он тратил свою жизнь.
Занимая место на трибуне, Рейгар скромно встал с краю. Манс посмотрел на него как-то изучающе — может, тоже узнал. Кольнула мысль, что Манс наверняка знает Лианну, раз уж знаком с её сыном. Мир Вольной Республики тесен. Двадцать два года прошло как-никак. Она могла повстречать другого мужчину и даже выйти замуж. Так хотелось узнать у Джона все детали... Дождаться бы подходящего момента.
По заасфальтированному участку перед воротами промаршировали на свои места браавосийские моряки. Их знаменосец нёс пурпурный флаг с октаграммой и эмблемой морской пехоты Браавоса: якорем и скрещёнными мечами. Кто-то отдал громкую команду на валирийском, и браавосийцы взяли оружие «на караул», приветствуя выходивших из темноты тоннеля союзников.
При появлении солдат Вольной Республики корабельный оркестр заиграл «Когда Джонни вернётся домой». Средь заснувших в мрачном предзимье северных лесов южная маршевая песня звучала на редкость нелепо, но, видимо, браавосийские музыканты просто не знали никаких других из вестеросского репертуара.
Рейгар наблюдал за чертовски странным спектаклем, который даже в бреду представить не мог: эта музыка, чёрный дым от нефтяных скважин над соснами до горизонта, образцовые светло-синие браавосийцы в их похожих на тазики шлемах и северяне... Много-много солдат Вольной Республики. Ряд за рядом, в сером и коричневом, в летних кепи и овчинных шапках, никакого единообразия. Некоторые даже не утруждались шагать нога в ногу. По сравнению с вымуштрованными моряками люди Манса Налётчика смотрелись натуральной бандой из леса.
Он обратил внимание на каменное лицо командира «Утеро Залине». Адмирал Престайн держался профессионально, однако Рейгар готов был поспорить, что в голове его азбукой Морзе мерцает мысль: «С таким сбродом наша кампания обречена на провал».