— Вольные люди Севера привыкли воевать за свой дом, а не заниматься дорогой южным сердцам показухой, — пояснил Манс, словно прочитав сомнения на лицах браавосийцев. — Не сердитесь на ребят и девчат; они стремятся выглядеть любезными.
Он едва уловимо ухмылялся, приставив раскрытую ладонь к шапке.
Манс сказал «девчат», и Рейгар не без удивления обнаружил, что ему не послышалось: в армии Вольной Республики действительно служило немало женщин. Прямо сейчас высокая блондинка несла сквозь снег красный с синим флаг своей страны. Её парадную коробку возглавлял широкоплечий и приземистый бородач, на груди которого висела новенькая браавосийская автоматическая винтовка.
Джон не скрывал веселья: легонько притопывал в такт музыке и встречал каждую роту уморительно пафосной физиономией, словно пародируя южных генералов. Из-под его перетянутой ремнями куртки торчало пушистое горло вполне мирного вида свитера.
— Хорошо идут, — похвалил бойцов Джон. — Надеюсь увидеть их всех на главной улице Королевской Гавани, на параде в честь моей коронации.
— Моей коронации, брат, — поправил Эйгон.
— Господа, до Королевской Гавани вам пока что одинаково далеко, — осадил обоих Тихо Несторис. — Рано делить шкуру неубитого льва.
Рейгар посмотрел на замечательные мальчишеские затылки — светлый, как у него, и тёмный, как у Лианны. Ох уж эти дети. как два задиристых бойцовых петуха. Называя друг друга братьями, они как будто хотели сделать приятное своему старику, а сами готовы продолжить объяснение на саблях при первой возможности.
На плацу ударили литавры. Что бы там ни воображал Тихо Несторис, ни корона, ни Королевская Гавань больше не интересовали Рейгара.
Красная Королева идёт. Да.
И Рейгар должен идти ей навстречу.
Призрак VII
Старинная сторожевая башня торчала посреди замёрзшего озера, а вокруг неё носились по часовой стрелке дети и мохнатые ездовые собаки. Выглядело это комично и как-то по-наивному беззаботно, словно не было на Севере никакой войны.
Арья наблюдала за броуновским движением через голые ветви, остановив мотоцикл посреди пустынной дороги, и пыталась вспомнить название башни. «Корона королевы», точно. Совсем другой, не Красной. Нянюшка Нэн рассказывала, что много веков назад зубцы башни были выкрашены золотой краской в честь приезда королевы Алисанны Таргариен. Конечно, краска давным-давно стёрлась, и никакой короны у башни больше не было, равно как и гарнизона. Просто обветшалая и потерявшая всякое фортификационное значение захолустная достопримечательность.
Арья машинально потянула пальцы к защитным очкам, но вовремя вспомнила, что они так и остались на тулье шляпы. Грязь замёрзла, и просёлочные дороги стали твёрдыми, будто асфальтовые.
В континентальных районах Севера такое случалось нередко: пришедшие бесснежные морозы сковывали землю и покрывали озёра коркой льда — столь чистой и прозрачной, что казалось, будто мчишься по воде. Презрев законы физики, наслаждаясь студёным воздухом и суровыми просторами.
Долгими вечерами на излёте осени папа затачивал коньки, а с рассветом они седлали коней и выезжали к Длинному озеру... С тех пор Арье доводилось покататься лишь однажды — на третьем году обучения в Чёрной-Белом Доме. Той поразительно холодной браавосийской зимой, когда замёрзли все городские каналы — впервые за несколько десятилетий. Якен сказал, что хочет вспомнить детство, и предложил присоединиться, а она согласилась. Обувалась и выходила на лёд с опаской, думая, что уже позабыла, каково это. Оказалось, не забыла.
Один из мальчишек указал на порыкивающий мотоцикл, и кружившая у башни толпа ринулась к ней. Арья хохотнула, трогаясь с места. Возглавлявшая забег собака пыталась броситься мотоциклу наперерез, но поскользнулась на повороте, и лапы её забавно разъехались на льду. Мчавшийся следом румяный трёхлетка завизжал и протаранил её головой в пушистый бок. Потом в завал влетел ещё кто-то и ещё. Когда Арья в последний раз оглянулась через плечо, про неё уже забыли: детвора лягалась и пихались, сбившись в кучу, пока собаки с лаем носились вокруг.
Башня и озеро исчезли из виду так же быстро, как появились. Среди сосен и холмов, над которыми не поднималось низкое солнце, Арья чуть сбавила ход, довольная произведённым эффектом. Браавосийскую публику мотоциклом не удивишь, зато в северной глуши любая громкая самоходная штуковина — настоящая сенсация.
Тётя Лианна, которую она никогда не видела вживую, тоже любила лёд. Любит. Подумать только: в те минуты за утренней овсянкой, пока папа рассказывал маленькой Арье о финале гражданской войны и смерти Лианны Старк, якобы мёртвая тётушка обреталась в нескольких сотнях миль к северу от Винтерфелла. Папа и дядя Бенджен помогли ей провернуть этот трюк с исчезновением — больше ведь некому. Интересно, общались ли они тайно? Наверняка. Может, даже в хоккей играли, как в детстве. Жаль, папу уже ни о чём не расспросишь...