— Это перемирие мне навязала Королевская Гавань, — произнесла она, тыча снятой кожаной перчаткой в сторону Джона. — Будь на то моя воля, я бы выкинула всех твоих одичалых обратно за Стену.
Джон саркастично скривил свободный от мундштука угол рта.
Папина красавица и мамина умница сильно изменилась. Правильное произношение обогатилось стервозными нотками, да и лицо стало непривычно хищным, каким-то совсем взрослым. Если Арья стукнет её сейчас, сестра вряд ли побежит жаловаться, как в детстве. Тут Арья окончательно и бесповоротно поняла: ей нравится такая Санса.
Скажи кто-нибудь десять лет назад, что однажды она будет скучать по идеально-бесючей сестре, Арья бы плюнула в того лгуна. Что же, пришло время изловчиться и плюнуть в саму себя. Их встреча чем-то напомнила рандеву Рейгара и Визериса, причём в роли фрика из Браавоса выступала Арья.
А Санса — новая и прежняя одновременно — обняла Арью и шепнула так, чтобы слышали только они вдвоём:
— Я очень соскучилась.
Это и было настоящим возвращением домой.
Сестра
Дальнюю стену закрывал гобелен: любовно вышитые леса, снега и Брандон Строитель — Арьин прапра-сколько-то-раз-дедушка. Чернобородый, облачённый в шубу, которой позавидовала бы Эшара Дейн, легендарный основатель дома Старков сложил руки на могучем молоте и в такой позе веками напролёт следил за потомками. А ещё там было чардрево. Белёсое и злое, с окровавленным ртом-дуплом и воронами в кроне — точь-в-точь как на татуировке Арьи. Источник вдохновения родом из детства.
Как-то раз папа обмолвился, что чардрево с гобелена оживает по ночам, и Санса лет до восьми боялась входить в его кабинет. Теперь это был кабинет Сансы.
Арья облокотилась на спинку стула, и дядя Бенджен сразу повернул к ней голову, будто напоминая: «Нет, не твоё место». Ну да, ну да. Место во главе стола принадлежало Сансе. Она теперь старшая. Она теперь главная.
Дядю Бенджена всегда устраивал статус родственника-гостя: оставив семейный бизнес в руках брата, он одиннадцать месяцев в году предавался аскезе на северных границах. Навёрстывал упущенное? Дядя Бенджен был слишком юным, чтобы успеть поучаствовать в гражданской войне, и, как рассказывал папа, сильно переживал из-за этого. После громкого возвращения тёти Лианны Арью посетила и такая мысль: он, ко всему прочему, находился ближе других к сбежавшей сестре. Мог быть звеном, связавшим Лианну Старк с домом. В бородке пробивалась седина, на петлицах кителя распустились полковничьи дубовые листья, а в остальном это был тот же Бенджен Старк. С возрастом дядя всё больше походил на отца... Или ей просто хотелось увидеть отца в последнем из старших мужчин семьи?
Ведущие в соседний зал двери распахнулись как бы сами собой, впуская Сансу и чужое многоголосье. Штатские костюмы и серые мундиры мелькнули на заднем плане, а потом створки закрылись у сестры за спиной. Арья успела рассмотреть, что всё-таки не сами: державший поводья на станции лейтенант был тут как тут. Приподняв сжатые в руках винные бутылки, Санса сказала:
— Я собрала нас здесь, потому что мы — Старки. И желаем успеха Красной Королеве.
— Ты — Ланнистер, — лениво напомнил Джон.
— А ты — Таргариен. — Санса остановилась позади кузена, словно примеривалась опустить бутылку на его макушку. — У меня есть красное арборское и дорнийское. Сухое, тринадцатого года.
— Тринадцатого? — Джон скривился. — Я слышал, тот год оправдал свой номер, и на Арборе собрали урожай категории «Д»... Думал, ты предложишь что-то более зрелое.
Санса поставила перед ним дорнийское.
— Мой муж — Тирион Ланнистер. Вино в нашем доме умирает молодым.
— Как и люди в последнее время, — скорбно добавил дядя Бенджен. Он упёр локти в стол и следил, как дождь над озером переходит в снег.
В кого они все превратились. Постаревшие, помрачневшие, осиротевшие, ядовитые. Арья поёжилась. Не за горами двадцатник, а Санса и вовсе на пути к четвертаку. Невинные девочки превращаются в циничных потрёпанных старух.
— …Так что там матушка? — спросил Джон. — Я боялся, что ты можешь погибнуть, не пересказав свежие донесения от мистера Мормонта.
Он плеснул себе вина на пробу, погонял во рту и только после этого наполнил стакан Арьи. Подкатил через четверть стола точнёхонько ей в ладонь, прямо как заправский браавосийский бармен.
— Очень мило, — добродушно-снисходительно отозвался дядя Бенджен. — Ты и Манс — единственные джентльмены Вольной Республики. Никогда не забываете побеспокоиться о своих противниках. Никаких донесений. Мормонт не связывался со мной четыре месяца — с момента падения Миэрина, — а Лианна тем более не отчитывается.