«БАМ!» — Рейгар чуть не свалился на пол, и вовсе не от грохота главного калибра.
— Прошу, не стреляйте! — молил тот самый больной.
«Ты слеп, Рей, — говорила Лианна. — Лорд Джон сочтёт за счастье прикрывать твою задницу. Даже при том, что ничего большего ему не светит».
Вот что она имела в виду.
В уши Рейгара забивали сваи и проворачивали в глазницах штыки.
Джон, Джон. Столько ждать и надеяться впустую. Оставаться верным, не имея шансов быть понятым.
Может, зря он считал молодое поколение пропащим? Возможно, Арья Старк была права, и ничего дурного в этом действительно нет?
Рейгар осторожно встал на ноги, возвышаясь над рядами отгороженных простынями коек. Голубые глаза Джона Коннингтона грустно и преданно смотрели снизу вверх.
— Я тоже. — Рейгар наклонился к его кровати и понизил голос. — Люблю не так, как ты меня, но тоже люблю. И ценю. Ты не должен был стесняться. В любви нету ничего дурного.
Медики куда-то подевались — наверное, отправились выяснять причину тревоги. Воспользовавшись случаем, Рейгар нетвёрдым шагом двинулся к выходу сквозь смрад, залпы орудий и трезвон боевой сигнализации.
— Ради всего святого! — Больной моряк зажимал уши ладонями. — Прекратите!
Некоторые ворочались и поднимались, и суставы их хрустели, как сухое печенье.
Когда Рейгар выбрался на свежий воздух, всё было кончено. На палубах и площадках «Утеро Залине» тёмно-синяя людская масса поздравляла друг друга с победой. Сотни скопившихся внизу моряков прильнули к фальшбортам и следили, как под серым небом на горизонте полыхает такой же большой линкор. Охваченный пламенем от носа до кормы корабль кренился на левый борт, и громовые раскаты взрывов разносились над волнами.
Повернув голову, Рейгар встретился взглядом со старшиной браавосийской морской пехоты. Его карие глаза смотрели в промежуток между слоями марли и оливковым шлемом-тазиком.
— «Эстермонт», — объяснил старшина. — Вестеросские революционеры.
Конечно, артиллерийская дуэль была короткой: опытные браавосийские канониры накрыли революционных матросов Красной Королевы первыми же залпами. Рейгар очень вовремя вспомнил, что сама Лианна находится в Королевской Гавани. Иначе его охватила бы паника.
Отделившийся от строя эсминец на всех парах двигался к погибавшему противнику. Сирена смолкла, и вместо неё заработала громкая связь: адмирал Престайн приказывал экипажу не толпиться попусту и возвращаться на свои посты.
Рейгар последовал его совету — вернулся на свой пост. Улёгся так, чтобы его голова оказалась напротив головы Джона Коннингтона. Пускай дыхание перекрещивается.
— Они потопили линкор мятежников, — поделился он новостями. — Скоро мы будем в Королевской Гавани. И не вздумай помирать. Не для того ты прошёл весь путь, чтобы какие-то микробы его перечеркнули.
— Нет-нет, — пробормотал Джон. Рейгару показалось, что впервые с момента их встречи Коннингтон улыбнулся по-настоящему. Вымученно из-за болезни, но чертовски по-настоящему. — Твоё присутствие даёт мне силы. И я ни за что не умру, пока снова не увижу Таргариенов в Королевской Гавани.
* * *
Над Роузгейт висела странная, непонятная тишина.
Оглядевшись, королева спрыгнула с подножки и цокнула каблуками ботинок, как кавалерист на плацу. Загрохотали, откатываясь на роликах, двери теплушек. Одна правительственная газета пустила слух, будто Красная Королева передвигается по Вестеросу в пломбированном вагоне, и это было очередное ланнистеровское враньё. На самом деле в пломбированном вагоне ездил Чёрный Балак.
— Я ожидала как минимум рабочий митинг в свою честь, — призналась королева, пока летнийские боевики выбирались наружу сами и помогали товарищам выгружать разные тяжёлые штуки вроде пулемётов.
Она привыкла, что надписи «КРАСНАЯ КОРОЛЕВА ИДЁТ» встречают её повсюду, однако в Кай-Эль до сих пор не заметила ни одной. Зато поверх расписания поездов было наклеено грозное объявление:
ШТРАФ 500 ЛЬВОВ
ИЛИ ТЮРЕМНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ
ЗА КАШЕЛЬ ИЛИ ЧИХАНИЕ С НЕПРИКРЫТЫМ РТОМ
Королева прочитала это, заинтересованно почёсывая подбородок. Сзади вызывающе покашлял Балак.
Сопровождаемая свитой, она молча вышла на площадь перед вокзалом, и там пролетарских масс тоже не наблюдалось. Только немного автомобилей, крытая повозка с красной семиконечной звездой и разобщённые прохожие, которые шли по своим делам и смотрели на королеву с непониманием утомлённых.
Монументальная гранитная коробка Главпочтамта стояла там же, где королева попрощалась с ней двадцать два года назад — все три высоких этажа, портик с шестью колоннами и статуями поверху. Переходи улицу и захватывай.