Арья утвердительно промычала. О да, у них общие б-р-р-ассоциации. Всё казалось, что за следующим поворотом зазвенят цепи, и лавина бунтовщиков понесётся ей навстречу. Она внимательно смотрела налево и направо, минуя новый перекрёсток, но ничего такого не происходило. Просто стрёмные воспоминания... Откуда в Вестеросе цветные?
— Городские улицы — как горные ущелья, — заметил Йорко. — Дюжина бойцов может сдерживать сотню. То, что мы видим сейчас, — будущее партизанской войны.
Он задумчиво пригладил короткие чёрные волосы, прежде чем опустить на них шлем. Йорко Терис повзрослел и заматерел на службе у Титана. Совсем не тот четырнадцатилетний мальчишка с отцовского корабля. Арья знала, как это происходит — сама прошла похожую школу. Его морские пехотинцы топали и звякали, не отвлекаясь на архитектуру. В отличие от северян, браавосийцев большими городами не удивишь... И уличными боями, наверное, тоже.
На площади, название которой забылось, доминировал шрамированный пулями памятник Эйгону Завоевателю. А ещё там начинались баррикады. Телеги, мешки с землёй, легковые автомобили, мебель из ближайших домов — всё, за чем можно было укрыться от пуль с холма Висеньи.
Серо-зелёные правительственные солдаты сидели вдоль стены модернового магазина колониальных товаров, забывшись полусном-полусмертью. Человек, винтовка, человек, винтовка — и так на протяжении ста ярдов. Один солдат занял крыльцо соседнего дома и подпёр щёки кулаками, а трое мальчишек лет пяти-семи с наивным бесстрашием высматривали что-то в зоне смерти, стоя на цыпочках позади него.
— Уточним у кого-нибудь обстановку, — сказал Джон.
Раздетые до нижних рубах артиллеристы трудились рядом с установленной на перекрёстке пушкой и, судя по обилию пустых гильз вокруг их позиции, не первый час.
Возможно, именно их стараниями часть углового здания обвалилась. На груде кирпичей примостился пулемёт — возле него дежурили четверо, в том числе усатый пехотный офицер с биноклем на груди. При виде гостей офицер спросил, не слезая с руин:
— Кто вы? Пришли нас сменить?
Он как будто не узнал кронпринца, а может, узнал, но слишком утомился для выражения почестей.
— Нет, у нас своя миссия, — разочаровал его Эйгон.
Арья взобралась на руины, чтобы лично осмотреть пустую Систерс-авеню. Отдельные здания были разбиты и горели, а на проезжей части не осталось ничего живого: только нескольких павших лошадей, строительный мусор и замершие до лучших времён трамваи. Арья опять вспомнила Волантис. Что за горькая эпоха мёртвых лошадей и непроходимых улиц? Зато в самом конце Систерс-авеню притаился Главпочтампт с его невидимыми защитниками. Штаб революции. Тёти Лианны. В обычный день прогулка дотуда занимала минут пятнадцать.
— ...По Систерс-авеню не пройти, ваше высочество, — объяснял Эйгону офицер. — Слишком плотный огонь с холма.
Артиллеристы прикрыли уши ладонями. Орудие дёрнулось и бахнуло, посылая снаряд куда-то в сторону Главпочтампта. Тут офицер наконец заметил подглядывавших мальчишек и крикнул:
— Вернитесь внутрь, живо!
Командир орудия коротко взглянул на егерей, отбрасывая дымящуюся гильзу. С мелодичным «клунк-клунк» та укатилась к бордюрному камню.
Офицер повторил:
— Мы не пройдём Систерс-авеню, пока корабли не подавят красных на холмах.
— Хар-р, я тоже туда не полезу, — заявил Тормунд и перекинул винтовку из одной руки в другую.
Они с Джоном двинулись дальше, переступая через камни и пустые консервные банки, а Эйгон на прощание поблагодарил начальника баррикады:
— Хорошо, мы поняли. Удачи вам.
Офицер приложил руку к фуражке.
— Не выдумывай, брат, — сказал Джон, когда площадь осталась позади, и Эйгон поравнялся с ним. — Нам не нужна Систерс-авеню. Мы должны обойти её с фланга и выйти к парку перед фабрикой на Рикин-лейн.
— Постой-ка... А почему я об этом не знаю? — Эйгон потеребил рукоять сабли.
— Главное, что об этом знаю я. Кому дядя Бенджен телеграфировал, тот и ведёт.
— Если дядя Бенджен забыл телеграфировать Королеве, пули под зад получите вы оба, — набравшаяся опыта Арья стремилась вклиниваться в их споры на упреждение.
Пока она занималась происходящим на земле, в небе над Черноводной зависло нечто, напоминающее огромную серебристую сардельку. Аэростат наблюдения, поняла Арья. А в корзине, небось, засели артиллерийские корректировщики с телефонным аппаратом. Скоро начнётся жара.
Свернув с Эйгон-авеню на улочку поуже, принцев отряд как-то сам собой выстроился в две цепочки: северяне двигались по тротуару слева, а браавосийцы справа. Арья заняла место ближе к середине егерской, за Джоном и Эггом. Жилые здания по бокам стали грязно-кирпичными и неухоженными, увитыми пожарными лестницами и провонявшими ссаниной. На брошенных лотках догнивали не востребованные мародёрами ошмётки овощей, а за разбитыми бочками нашёлся ажно целый труп. Арья решила, что покойник — боец революции; мёртвый мужчина был одет в гражданское, однако имел при себе патронташ и красную повязку.