Тётя Лианна сняла с макушки зимние розы и короновала этим увесистым синим венком Арью.
— Тебе идёт больше, чем мне. — Она улыбнулась, восторженно оттопырив большой палец и забрав себе ковбойскую шляпу. Тётя Лианна кивнула на Эгга и добавила: — Не теряйтесь на двадцать два года.
Королева
Чёрный свитер с вышитой на груди волчьей головой приближался. Тётя Лианна, юркая и быстрая, лихо затормозила, обдав команду соперника брызгами льда из-под своих коньков. Обхватив клюшку обеими руками, она хищно пригнулась и сказала:
— Вашему высочеству повезло, что условия моего домашнего ареста запрещают удаляться от места жительства более чем на пятьсот ярдов.
Эйгон и Арья переглянулись. О да, им крепко повезло, хотя вслух ни за что не признаются. Лианна Старк — по-прежнему первоклассный игрок, и хорошо, что отмеренные судом пятьсот ярдов заканчиваются ровно на середине хоккейной площадки. Стало быть, тётя не сможет подключаться к атакам и будет отыгрывать лишь в защите.
Весна пришла на Север Вестероса, и лучи возродившегося солнца рикошетили хоккеистам в глаза. Ещё два с небольшим месяца — и Эгг официально коронуется как Эйгон VI Таргариен, король ройнаров, андалов, первых людей и бла-бла-бла. На старте лета, как принято у красных драконов.
— Сегодня вы не так опасны. — Эйгон повторил её движение. — Трудно следить за игрой и моим отцом единственным глазом... Руки лорда Джона теперь развязаны. Запросто может угнать его у вас.
Арья хмыкнула. Эти коварные намёки Эгга. С подачи будущего короля парламент изъял из уголовного кодекса несколько угнетательских статей, в том числе небезызвестную два-девять-три. Однополая любовь официально перестала считаться преступлением на территории Вестероса. Джон Коннингтон перешёл на легальное положение. Они с Рейгаром сидели бок о бок на поваленной сосне и знать не ведали, какой трэшток происходит на ледовой площадке.
— Мистер Дакфилд, — окликнул судью матча Эгг. — Следите, чтобы леди Лианна не заезжала на половину поля нашей команды. Если пересечёт черту хоть на дюйм — немедленно препроводите её в тюремный замок.
— Не беспокойся, матушка, — одетый в такой же волчий свитер Джон подкатился ближе, — если что — мы быстренько организуем новую революцию. Опыт есть. Оружие не закопано глубоко.
— Но-но! — пригрозил Эйгон. — Если ещё какую чепуху сотворите — я обижусь всерьёз и устану подписывать Королевские амнистии.
Дакфилд приготовился вбросить шайбу. Тётя Лианна изобразила зверское лицо, а замерший напротив Эйгон ответил тем же. Получилось до усрачки комично.
Зажатый в губах Утки свисток дал трель. Бах! — Джон и Эйгон сшиблись, как не поделившие дорогу бараны. Стремительная и ловкая, как в детстве, Арья объезжала королевские чёрные свитера с красными драконами и волчьи головы северян. Раздавала острые передачи, принимала чужие, маневрировала и вела шайбу к воротам.
Лёд на озере оставался холодным и крепким, но небо над Лонг-Лейк-Сити было по-весеннему голубым, корни деревьев рвались из-под снежного плена, и казалось, что новый мир обязательно будет лучше прежнего. Наивные весенние ощущения родом из детства, которые не хотелось отпускать.
В тысячах миль к югу, где давно весна, снова ходили по Систерс-авеню трамваи, и оделась в строительные леса коробка Главпочтампта. Там, на обращённой к вокзалу стороне, ремонтники сохранят для грядущей памяти немного шрамов от картечи, и Эйгон VI откроет мемориальную табличку на годовщину восстания. «Душевные раны затягиваются медленнее телесных» — говорил на подступах к Волантису Рейгар. Что же, пришла очередь их поколения проверять.
— Не зевай! — прикрикнула тётя Лианна.
Она хитанула образцово грубо, и Арья вылетела за пределы площадки, выбив воздух из лёгких об мешки с песком. Спустя мгновения Джон приземлил Эгга в нескольких футах от неё. Как всегда: отвлеклись на государственные дела и пропустили атаку акул. Что-то мелкое вывалилось из Эйгона в полёте и упало в снег рикошетом от Арьиного живота.
— Ай, пекло!
Арья подумала, что выругался он не столько из-за падения, сколько из-за потери. Она засувенирила коробочку прежде, чем Эгг успел дотянуться до неё.
— Пожалуйста, не подсматривай.
Арья даже не думала исполнять просьбу. Среди бархата притаилось в засаде кольцо — суровый кусок металла без всяких бирюлек. Санса бы не оценила.
— О-ого, — протянула Арья. — Почему оно такое... необъяснимое родное?
— Оно из осколков, — Эйгон умылся пригоршней снега, — осколков гранат.
Арья от души гоготнула:
— То-то мне с первого взгляда приглянулось.