Глава 36
Время Сталина
«А я как-то не думал…»
Придумать такое я бы не решился. А вернее всего — не смог бы. Я гулял по парку в нашем районе Свиблово с симпатичным мужчиной моего возраста. Совершенно мне незнакомым. Наши собачки рядом гуляют — и мы тоже рядом. Обычное дело. Тихое, благостное утро, и разговор наш тихий, благостный. Хотя говорили о политике, о прошлом, о будущем.
— А если на этой волне общего недовольства к власти снова придут коммунисты? — спрашивал он. — И что тогда будет?
— Как бы сажать не начали…
— А что, разве сажали? — спросил он.
— Как это так? — не понял я.
— Да никого они не сажали, это все разговоры непонятно откуда! — уверенно сказал он.
— А вы деда своего помните? — вдруг спросил я.
— Нет, мама говорила, что последнее письмо от него получила из Нагаевской бухты в 42-м году…
(Нагаева бухта в страшной памяти миллионов и миллионов. Сюда шли с Большой земли пароходы с заключенными, здесь начиналась для них Колыма.)
— А бабушку? — спросил я.
— Тоже нет. Она умерла в ссылке, в Акмолинске.
(Под Акмолинском, ныне город Астана, столица Казахстана, был АЛЖИР — Акмолинский Лагерь Жен Изменников Родины.)
Разговор наш проходил без всякого политического, мировоззренческого накала. Тихий, спокойный, можно сказать — благостный.
— Ну вот, а вы говорите, что не сажали, — как бы пожурил его я, мягко, но с некоторым удивлением в голосе.
— А я как-то не думал… — тоже удивился мой собеседник.
Вот и скажите: можно ли такое придумать. Это, конечно, страшно: знать — и не думать. Но он хотя бы знал на страшном опыте своей семьи. Когда-нибудь, глядишь, и подумал бы. А сколько таких, которые вообще и почти ничего не знают?
Избиение в Америке
Осмелюсь утверждать, что народ почти и не знает о преступлениях Ленина-Сталина и всей их системы. Когда в Юхнове или Ялуторовске бабушке с портретом Ленина рассказываешь, что коммунисты расстреливали священников именно в рот (смертельная пародия на причастие!), она ужасается и не верит: «Не может быть…» Не знает.
Не может быть, чтобы не знали! — воскликнут иные. — А как же хрущевские разоблачения, наша гласность и пресса в горбачевские годы!
Увы, мы газетно-журнальное бурление больших городов приняли за общенародный процесс… Доклад Хрущева о культе личности ходил в списках, подпольно, и при этом говорили, что все его читали. Откуда эта уверенность — не знаю. Я ни разу ни у кого его не видел. Потом, с приходом горбачевской гласности, этот доклад опубликовали в только что созданном журнале «Известия ЦК КПСС». Поднимите руки, кто видел, читал такой журнал. А кто в 1988 году видел в райцентрах «Московские новости» или «Огонёк»? То-то и оно.
А ведь еще Ленин, большой специалист по обработке масс, учил, что важнейшим в этом деле является кино. В новом варианте — ТВ. На память сразу же приходят фильмы «Власть соловецкая», «А прошлое кажется сном». Но… Во-первых, это фильмы. Они хоть и называются документальными, но построены по законам художественным. А это в данном случае ослабляет эффект. Но даже и эти фильмы, как и все ТВ, сработали процентов на пять своих возможностей. По вине… Не знаю, по чьей. Наверно, по общей. Наши прогрессивные лидеры, Горбачев и Яковлев, прямого указания не дали, а сами телевизионщики не додумались. И те, и другие, видимо, считали, что одного показа чего-либо достаточно для страны в сотни миллионов людей. Хотя знали, наверно, что в Америке, например, сюжет об избиении негра полицейскими, случайно снятый любительской камерой, почти все каналы крутили две недели по несколько раз в день. Чтобы до каждого дошло: власть — страшная штука, ее нельзя ни на минуту оставлять без контроля, на месте того негра может оказаться каждый…
То, что вдалбливали в людей семьдесят лет, не вытравишь за короткий период гласности. Даже простая информация далеко не сразу до всех дойдет. Для десталинизации необходимы были годы и годы. Которые прошли впустую. Годами надо было показывать и показывать. И не обязательно фильмы, то есть нечто сделанное, а просто гнать хронику. То есть нам надо было (и сейчас надо!) к каждой революционной дате показывать и показывать горы трупов в местах тайных захоронений НКВД. Как горы трупов в Бухенвальде. К каждому дню рождения того или иного вождя революции. К примеру, ко дню рождения «рыцаря революции Дзержинского» — фотографии детей Гулага. Ведь это по его инициативе в тюрьмы и лагеря стали бросать детей, достигших двенадцатилетнего возраста.