А кто в России снял документальный или художественный фильм о том, как русские бабы из раскулаченных семей, выброшенные в тайгу, удавливали своих малых детей, чтоб не мучились? А кто в Азербайджане снял фильм о том, как в сентябре в степь под Акмолинском вывезли десять тысяч ссыльных из Азербайджана, и к апрелю из них осталась одна тысяча? Не знают люди, просто не знают…
Многие слышали о голоде в Поволжье и на Украине. Недостаточно, не в полной мере, но все же слышали. И почти никто не знает о самом страшном Голодоморе — в Казахстане, когда от голода умер каждый второй казах… Миллионы трупов в Казахстане, Поволжье, Украине — это не «жертвы Гулага» и не «жертвы политических репрессий», как мы привыкли говорить, это — просто так…
Колыбельная из-за колючей проволоки
Это хорошо, что Юлий Ким такой знаменитый. Значит, мой очерк привлечет больше внимания.
Алина Черсановна Ким принесла мне книгу, которую издали за свой счет она и ее сын Марат очень маленьким тиражом, только для родных и близких. Это книга их мамы и бабушки — Нины Всесвятской. Называется — «От далекой мамы».
Я эту книгу в нынешнем, книжном, виде не читал. Только в руках держу. Я читал ее давно, в оригинале, если можно так сказать. Эти листочки, дошедшие из лагеря. Смотрел, читал. Но тогда я был помоложе и покрепче духом. А сейчас уже не могу… Сил не хватает.
Теперь, видя Юлия Кима по телевизору, слыша его песни, к примеру всенародно любимые из всенародно любимого «Бумбараша» («Ничаго, ничаго, ничаго!», гениальное «Ходят кони над рекою… Кони хочут пить…» и другие), вы будете знать, что Юлику было полтора года, а его старшей сестре Алине три с половиной, когда их отца журналиста Ким Чер Сана расстреляли, а их маму, школьную учительницу русского языка и литературы Нину Всесвятскую, бросили за колючую проволоку… Она, Нина Всесвятская, в одно мгновение из учительницы стала чесеиркой — членом семьи изменника Родины. И трехлетняя Аля с полуторагодовалым Юлей тоже стали чесеирами. Тут власть не утруждалась даже подобием законов. Какие там законы! Детей и женщин уничтожали по ведомственной инструкции!
Из приказа наркома внутренних дел СССР Ежова от 15 августа 1937 года «Об операции по репрессированию жен и детей изменников Родины»:
«Особое совещание рассматривает дела на жен изменников Родины и тех детей старше 15 лет, которые являются способными (?! — С. Б.) к совершению антисоветских действий. «Грудные дети направляются вместе с осужденными матерями в лагеря, откуда по достижению возраста 1–1,5 лет передаются в детские дома и ясли. В том случае, если сирот (дети названы сиротами при живых матерях! — С. Б.) пожелают взять родственники (не репрессируемые) на свое полное иждивение, этому не препятствовать» (Гуманисты! — С. Б.).
Алину и Юлика увезли в Наро-Фоминск бабушка и дедушка, врачи Валентин Васильевич Всесвятский и Елизавета Осиповна Успенская. В письмах к дочери они рассказывали, как растут Алина и Юлик под присмотром няни Гани. (Счастливая судьба! Говорю без иронии и сарказма. Бабушка и дедушка, няня… Миллионы таких были разбросаны по детдомам, интернатам, детприемникам.) А их мама там, в лагере, перекладывала эти рассказы в смешные детские стихи. Иллюстрации к этим стихам там же, в лагере, рисовала художница Лизико Кицмарашвили, вдова расстрелянного секретаря Тбилисского горкома партии, у которой тоже остался сиротой при живой матери маленький сын. Нина и Лизико складывали из стихов-рисунков книжки-самоделки: для своих подруг по лагерю, для их детей…
Кстати, одну из таких книжек-самоделок Елизавета Осиповна Успенская отнесла в 1940 году в издательство «Детская литература». Мало ли что, а вдруг… Книга не вышла. Но редакторша отметила в заключении (редакторском заключении, это такая служебная издательская рецензия!): «Чувствуется, что мать знает все мелочи жизни детей, постоянно находится с детьми…»
Страшно себе представить, что чувствовали родители, вспоминая детей. Представьте, что вас оторвали от ваших маленьких. А ведь таких детей в нашей стране — десятки и десятки миллионов. По сути, все мы — дети и внуки отцов и матерей, бабушек и дедушек, брошенных в те годы в лагеря, расстрелянных и замученных. Как можно не думать об этом, не помнить этого, я не представляю. Посмотрите еще раз на картинки, почитайте стихи. Это они, наши папы и мамы, для нас писали и рисовали за колючей проволокой.