- Удачное название оказалось, - нарушил молчание Питер Хартман.
- То есть? – спросил Алёхин.
– Вальхалла. Место в Асгарде, куда после смерти уходят герои. И вот теперь мы услышали голос именно отсюда. Разве не герои -существа, сумевшие преодолеть межзвёздные расстояния?
- Да ты поэт-романтик, Питер, - заметила Агнешка.
- Ага, - сказал Черней. – Только больно сумрачный. Как и положено всякому германскому гению. Что-то меня не слишком вдохновляет подобное сравнение. Голоса мёртвых героев. Н-да.
- Ещё и чужих, - добавил Энзи.
- А по-моему, очень красиво, - сказала Сюзи. – Спасибо, Питер.
- Извините, если что не так, - сказал Хартман. – А почему германскому гению положено быть сумрачным?
- Так решил великий русский поэт Александр Блок, - успокоил его Алёхин. – Всё нормально, Питер, расслабься. Главное, чтобы нам Тор с Локи не встретились. И этот ваш, как его, волк гигантский…
- Фенрир, - подсказал Хартман.
- Вот-вот, - сказал командир. – Фенрир. А уж встречу с чужими мёртвыми героями я как-нибудь переживу.
- Внимание, - вмешалась в разговор Василиса. – Даю максимальное увеличение.
Кратер в центре Вальхаллы словно прыгнул навстречу и тут же перестал быть кратером. Восьмидесятикратное увеличение давало изображение поверхности с условной высоты в шесть километров – вполне достаточно, чтобы визуально обнаружить искусственный объект величиной с МПК «Россия». Например. А может быть, и больше. Или меньше. Если знать, куда смотреть…
Экипаж чуть глаза не сломал, вперившись в экраны. Все прекрасно понимали, что надежды — вот так, визуально, обнаружить корабль чужих - мало. Для этого у Василисы имелись сверхчувствительные сканеры, работающие во всех диапазонах электромагнитного спектра и способные в прямом смысле отыскать иголку в стоге сена. Если корабль чужих там, внизу, то Василиса его обнаружит. Не на этом витке, так на следующем. Так думали и это знали все члены экипажа, но каждый всё-таки не отрывал глаз от серой поверхности гигантского кратера, испещрённой десятками других – больших и малых кратеров, чьи стены наползали друг на друга, ломались, пересекались, создавая причудливую игру света и тени, уловить в которой хоть какие-то геометрические правильные формы явно искусственного происхождения не представлялось возможным.
Центр Вальхаллы уплывал назад; «Россия» уходила всё дальше и дальше по орбите, привязанная к Каллисто невидимой силой гравитации.
Кто-то тихонько вздохнул.
- Вот он, - будничным голосом сообщила Василиса. - Направление на два часа. Сорок два километра и пятьсот метров от центра Вальхаллы. Здесь.
На обзорном экране замерцал курсор.
Острие стрелки указывало на тёмное, едва заметное на пестром серо-белом фоне (серое – метеоритная пыль, белое – лёд) пятнышко.
Люди невольно подались к экранам, стараясь рассмотреть его получше. Напрасно. Пятнышко располагалось на дне одного из множества кратеров, которых на Каллисто вообще и в районе Вальхаллы в частности имелось великое множество. У этого не было ни имени, ни даже порядкового номера. Рядовой ударный кратер диаметром шесть километров двести метров. Не мелкий – восемьсот с лишним метров глубиной. Центральный пик чуть смещён к западу от центра. Рядом с ним, в паре сотен метров к северу, и темнело пятнышко, на которое указывал курсор. Ко всему прочему, оно было частично перекрыто тенью от центрального пика, и, хотя воображение пыталось дорисовать объём и форму, получалось неважно.
Секунда, другая и пятнышко смазалось, пропало – корабль уходил всё дальше, угол обзора менялся.
- Чёрт, - выругался Энзи. – Лично я ничего не успел рассмотреть. Пятно и пятно.
- Все такие, - сказал Черней. – Василиса, что скажешь?
- Длина объекта – триста двадцать четыре метра, - отозвалась Василиса. – Предположительный объём – два и две десятых миллиона кубических метров. Состав – металл, какие-то сложные полимеры, возможно, керамика. Мало данных.
- Но это точно он? – спросил Алёхин.
- Вероятность – девяносто девять и девятьсот девяносто тысячных, - скучным голосом доложила Василиса.
- Это он, - сказала Агнешка. – Лично у меня ни малейших сомнений. Металл металлом, но результаты пеленга однозначны – радиосигнал идёт из этой точки. Это я вам как инженер-связист говорю.
- Нам тоже очень хочется, - улыбнулась Сюзи.
- Плановое снижение, - принял решение Алёхин. - Всем пристегнуться. Переходим на предпосадочную эллиптическую орбиту. Сто двадцать километров в апоцентре, сто километров в перицентре. Готовы?
Члены экипажа один за другим сообщили о готовности.