- Так держать! А теперь я могу одолжить твой ключ?
Ханна протягивает руку, и Саймон кладет ключ в ее раскрытую ладонь.
- Вау, а он тяжелее, чем я думала. Спасибо, Саймон.
- Пожалуйста, - с улыбкой отвечает мальчик.
Ханна покидает гостиную и обходит поместье в поисках Клариссы. Она находит юную Уэйверли в столовой.
- Ханна! Нам так не хватало вас за завтраком. Как спалось? - со счастливой улыбкой спрашивает Кларисса.
- Неплохо. Я вчера ужасно устала, - Ханна подходит ближе и бросает любопытный взгляд на раскрытый перед девушкой журнал. - Над чем работаешь?
- Ох, это?! Это... ничего такого...
Кларисса торопливо закрывает журнал.
- Ну же, ты можешь рассказать мне. Ты пишешь рассказ?
Ханна отодвигает стул и садится рядом. От этого Кларисса краснеет и неосознанно отодвигает свой журнал, но все же отвечает:
- На самом деле поэму. Это... это для мальчика. Его имя Эдмунд, - рассказывает девушка, не чувствуя стеснения и уже не пытаясь спрятать от Ханны свои записи. - Он работает в небольшом магазине в городе.
- Понятно...
Ханна выглядит растерянной, она не ожидала такого искреннего ответа.
- У вас есть какой-нибудь совет... Ну, знаете... чтобы он обратил на меня внимание?
Ну вот, не говорить же ей, что я совсем не разбираюсь в таких делах... Нужно что-нибудь придумать. Это отличный шанс заполучить ее ключ.
- Я не эксперт в любовных делах, но немного знаю...
- О, правда? - в глазах девушки сияет надежда.
- Ладно... Знаешь, есть один парень... Его зовут Виктор...
- Он вам нравится?
Только как друг.
- Я... я думаю, что... еще не подвернулось подходящего момента... Ты понимаешь, о чем я?
- Нисколько! - Кларисса взмахивает руками и придвигается ближе. - Ханна, жизнь так коротка... Зачем тратить ее на размышления о том, что могло бы быть?
- Говори за себя, - на лице Ханны появляется улыбка. Кларисса тоже улыбается.
- Эй, по крайней мере, я пытаюсь... Я раздумывала о том, чтобы послать Эдмунду свою поэму, рассказать в ней, что чувствую. Я знаю, это немного смело, но я так люблю писать стихи...
- В таком случае, я думаю, это крутая идея. Ну и что у тебя уже есть?
-Ну... с этим проблемы... - в голосе девушки слышатся печальные нотки. - я просто не могу вложить все свои чувства в слова. Все, что получается, звучит глупо и по-детски!
- Может, тебе стоит написать о том, что ты чувствуешь, когда видишь его? - предлагает Ханна, вспоминая пору своей школьной влюбленности.
- Хорошо... Я очень нервничаю, и биение моего сердца ускоряется... И становится так трудно произносить даже самые простые слова. Словно... словно он украл мой голос, или что-то в этом роде.
- Это звучит как хорошее начало.
- Вы правы! - восклицает Кларисса, поймавшая вдохновение. - Как насчет... Вы стоите за витриной, но превзошли всех в воровстве, ведь кто украдкою похитил голос мой, я знаю точно...
- Мне нравится! Продолжай.
- Не в силах слов сказать, оставлю их чернильным следом на письме... Какая хорошая рифма к слову «точно»?
- Хм... Дай-ка подумать... - Ханна прикрывает глаза и растирает виски указательными пальцами, напрягая память и воображение. Вскоре на ум приходит что-то более-менее подходящее. - Я не хотела говорить... Во снах являетесь ко мне вы каждой ночью.
- А это не слишком? - на лице Клариссы вспыхивает румянец.
- Лучше немного пересолить, чем совсем не посолить, верно?
- Если вы так говорите... Давайте подберем рифму для последнего четверостишья. Как насчет... Когда земля холодеет из-за сгоревшего солнца, а цветы клонят душистые головы вниз, я думаю о том, что с языка никогда не сорвется...
Кларисса постукивает ручкой по листу бумаги, пытаясь подобрать рифму.
- Я думаю о том, что с языка никогда не сорвется. И надеюсь, вы простите мне мой поэтический каприз, - подсказывает Ханна.
- Это прекрасно! Вы в этом очень хороши, Ханна.
- Едва ли. Ты здесь поэтесса, а я просто помогаю. Давай глянем, что у нас получилось. Прочитай мне все с начала.
Кларисса берет в руки журнал. Она держит его перед собой, прочищает горло и начинает читать:
«Вы стоите за витриной, но превзошли всех в воровстве,
Ведь кто украдкою похитил голос мой, я знаю точно...
Не в силах слов сказать, оставлю их чернильным следом на письме,
Я не хотела говорить... Во снах являетесь ко мне вы каждой ночью.
Когда земля холодеет из-за сгоревшего солнца,
А цветы клонят душистые головы вниз,
Я думаю о том, что с языка никогда не сорвется...