— Я могу только представить, как тяжело тебе пришлось, — перебивает Клариссу Томас и смотрит на Элеанор с сочувствием.
Слезы переполняют глаза девушки, и она с теплотой обнимает своих родных. Ханна отворачивается от Уэйверли и ловит на себе взгляд Джонатана. Он смотрит как-то странно.
— Джонатан… — произносит она дрожащим голосом, — спасибо, что спас их… Что спас меня.
Он медленно кивает и словно не слышит ее.
— Джонатан?
Он отрывает взгляд от Элеанор, обнимающей своих родных, и смотрит на сестру:
— Я просто вспоминал, как все было, — хриплым голосом произносит он. В его словах Ханна улавливает нотки сожаления. — После всего того, через что прошли эти дети… тот факт, что они все еще любят и доверяют друг другу… Мне стыдно.
— Почему ты не сказал мне, что чувствуешь себя так… — Ханна делает небольшую паузу, подбирая подходящее слово, — безнадежно?
— Полагаю, я не знал как это сделать. И я убедил себя, что мои чувства никого бы не волновали.
Ханна внимательно слушает брата, боясь пропустить любое его слово. Она и подумать не могла, что так терзало Джонатана все это время.
— Ты не прав. Меня волновали.
— Сейчас я знаю это. Спасибо тебе, я наконец смог обрести мир.
— Я бы хотела, чтобы ты не уходил. Но я рада, что на этот раз смогла попрощаться.
Ханна подходит к брату и берет его обожженные ладони в свои. Джонатан мягко улыбается в ответ на этот теплый жест:
— Я тоже, сестренка.
В это же мгновение тело Джонатана окутывает нежный белый свет, и он начинает исчезать прямо на глазах.
— Прощай, Джонатан… Я люблю тебя!
— Я тоже люблю тебя, Ханна!
С улыбкой на лице Джонатан навсегда исчезает в белом свечении, а вместе с ним исчезают и жуткие кошмары Ханны. Девушка смахивает слезы с уголков глаз и поворачивается к Уэйверли. Элеанор смотрит на нее, печально улыбаясь.
— Ханна, ты в порядке?
— Я… да… Думаю, да. А ты?
— Думаю, что тоже, — но улыбка на ее лице остается печальной. — Давай выйдем в фойе ненадолго. Похоже, нам есть что обсудить.
— Согласна, — Ханна кивает.
— Я скоро вернусь, — девушка оборачивается на братьев и сестру, — И тогда… Ладно, обсудим это, когда вернемся.
Ханна следует за Элеанор в фойе. Сейчас, когда с призраком Роуз покончено, в усадьбе воцарился долгожданный покой. Элеанор закрывает дверь, чтобы дети не услышали их разговора.
— Так… — Ханна многозначительно смотрит на девушку.
— Так, — отвечает Элеанор, похоже, не собираясь начинать этот разговор.
Ханна вздыхает. Она прекрасно понимает, что Элеанор просто тяжело решиться на следующий шаг, и ее нужно подтолкнуть.
— Приятно наконец сказать правду. Будто тяжкий груз свалился с моих плеч, — Ханна передергивает плечами, как бы наглядно показывая, насколько ей стало легко.
— Согласна, — Элеанор улыбается. Но они обе понимают, что это еще не конец. — Ханна, я хочу поблагодарить тебя за все, что ты сделала для нас… Если бы ты не пришла, кто знает, как долго я бы тянула с тем, чтобы сказать им правду?
Девушка кивает в сторону гостиной. Ее лицо озаряет легкая улыбка. Все это время Элеанор хранила страшную тайну, не решаясь ее раскрыть. Пришлось даже запереть родную, пусть и свихнувшуюся, мать в подвале, лишь бы защитить младших от ее безумия и горькой правды.
— Так ты не злишься, что мы стащили твой ключ?
— Мне было любопытно, как вы это сделали. Это был Саймон, не так ли?
Ханна кивает, вспоминая хитрый план, тщательно проработанный вместе с остальными Уэйверли.
— Да, но я была той, кто подбил его на это. Прости меня, Элеанор, — девушка опускает глаза и косится на носки своих кроссовок.
—Все в порядке. Тебе бы не пришлось этого делать, если бы я не позволила вещам выйти из-под контроля.
— Элеанор, — голос Ханны дрожит, — надеюсь, это не слишком, но… есть еще много вещей, которые я не понимаю. Как то, что произошло с тобой и твоими родными.
Девушка тяжело вздыхает и нервно закусывает нижнюю губу:
— Я… я не люблю говорить об этом. Но я отвечу на один твой вопрос.
В голове Ханны пролетает целая вереница вопросов. Ей хочется узнать все: из-за чего Роуз убила собственных детей, куда делось ее тело, почему Элеанор не отравили как остальных… Ханна делает глубокий вдох, собираясь с мыслями, а затем шумно выдыхает.
— Ладно, если только один вопрос, то я хочу узнать, почему она сделала это.
Элеанор смотрит куда-то в сторону, ее лицо полно боли. Уточнять, о ком речь, не нужно, здесь и так все понятно. Во всех бедах семьи Уэйверли виноват один человек — Роуз Уэйверли, и Ханне интересно почему.
— Моя мать была… — Элеанор пытается подобрать подходящее слово, — не в себе. Она боялась всего… А после того, как отец ушел на войну, ее состояние сильно ухудшилось. Она убедила себя, что отец погиб на фронте и никогда не вернется домой. И она запретила нам выходить наружу, боясь, что мы можем пострадать. Я думаю… я думаю, она полагала, что это как-то гарантирует нашу безопасность и мы никогда ее не покинем.