Или какой-нибудь дуры, которую никто не возьмет даже шляпки срезать с шампиньонов, но которая ввернет в своей жалкой статейке, что моя соломка из пастернака, она недостаточно тонкая.
Паршивые ренегаты. Ну да: выискивать мелкие просчеты других – это значительно проще, чем готовить еду самому.
Хочу, чтобы вы знали: каждый раз, когда поступает заказ на картофель по-дофински или карпаччио из говядины, кто-то у нас на кухне возносит горячую благодарственную молитву за ножи «Kutting-Blok». За их безупречную балансировку. За проклепанные рукоятки.
Разумеется, тьфу-тьфу-тьфу, постучим по дереву, всем нам хочется меньше работать, а зарабатывать больше. Но эти изменщики, эти дешевые критики, которые полагают себя всезнайками и только и думают, как бы больнее поддеть людей, которые честно пытаются заработать себе на хлеб, снимая кожу с телячьего языка… срезая почечный жир… удаляя пленку с печенки… пока эти критики сидят в своих чистеньких кабинетах и печатают свои грязные пасквили чистенькими пальчиками… это просто неправильно.
Разумеется, это их личное мнение. Но в напечатанном виде, рядом с настоящими новостями – голодом, землетрясениями и серийными убийцами – оно смотрится в тех же масштабах.
Кто-то ворчит, что ему подали макароны недостаточно al dente. Как будто его мнение – это какое-нибудь форс-мажорное обстоятельство.
Это такая антиреклама. Негативное отношение гарантировано.
А я так считаю: кто может, тот делает. Кто не может, тот критикует.
Это не журналистика. Не объективное отражение фактов. Не репортаж, а осуждение.
Эти критиканы, никто из них не приготовит нормальное блюдо даже под страхом смерти.
С учетом всего вышесказанного я приступил к выполнению своего плана.
Даже если ты лучший на свете повар, работа на кухне – это медленная смерть. От миллиона крошечных ножевых порезов. От десяти тысяч мелких ожогов. Всю ночь стоишь на ногах, на холодном бетоне. Или ходишь туда-сюда по жирному, мокрому полу. Кистевой туннельный синдром, нервический спазм из-за того, что ты только и делаешь, что шинкуешь, помешиваешь и режешь. Чистишь целое море креветок под ледяной водой. Боли в коленях и варикозные вены. Хроническое растяжение плеча и запястья. Человек, избравший карьеру приготовления безупречных фаршированных кальмаров, обрекает себя на мучения на всю жизнь. Жизнь, посвященная обжарке телячьей голени для идеального оссобуко по-милански, – это долгая, медленная смерть под пыткой.
Даже если ты непробиваемо толстокожий, все равно неприятно, когда тебя разбирают по косточкам в какой-нибудь газетенке или в интернете.
Этих онлайновых знатоков расплодилось немерено. Идут по десять центов за дюжину. Любой может заделаться в критики, был бы рот и компьютер.
Собственно, это и объединяет всех моих жертв. Хорошо, что полиция работает в каждом городе автономно, иначе они бы заметили связь между внештатным писакой в Сиэтле, студентом, писавшим обзоры в Майами, туристом со Среднего Запада, который поместил свои отзывы о поездке на каком-то там сайте, посвященном путешествиям… В выборе жертв существует система. Пока что их было шестнадцать. И у меня были причины для злости, которая копилась годами.
Нет почти никакой разницы, из чего делать филе: из кролика или из злобного недоумка, который высказался на вебсайте, что в твоем Costatine al Finocchio не хватает марсалы.
И спасибо ножам «Kutting-Blok». Ваши обвалочные ножи идеально справляются и с той и другой задачей, и потом не болят ни рука, ни запястье, как это бывает при использовании дешевых штампованных разделочных ножей.
То же самое можно сказать и о ваших восьмидюймовых филетировочных ножах с гнущимся лезвием: с ними приятно работать. Что срезать пленку с говяжьей вырезки, что снять кожу с мелочной сволочи, который писал в своей жалкой статейке, что твое мясо под соусом «Веллингтон» было испорчено, потому что ты положил слишком много гусиной печенки, – все получается быстро и без всяких усилий.
Легко точить, легко мыть. Ваши ножи – настоящее благословение.