Старый мистер Уиттиер, пучеглазый карлик мистер Уиттиер, спрашивает у них:
– Ну как оно, дамочки, все чики-пыки?
И ангелы, они смеются.
Над этим стариком, который ведет себя, как мальчишка. Это так мило и трогательно: он так молод душой.
Славный, глупенький мистер Уиттиер с его интернетом и журналами по сноуборду. С его хип-хопом на компакт-дисках. В бейсболке, козырьком назад. Как носят мальчишки.
Он такой же, как их дети-школьники. Только старый. И они начинают ему подыгрывать – просто не могут удержаться. Ведь он такой милый, он так им нравится: с этой его бейсболкой, повернутой козырьком назад, с этой музыкой у него в наушниках – такой громкой, что ее слышно даже тому, кто стоит рядом.
Мистер Уиттиер в коридоре, в своем инвалидном кресле. Он поднимает руку, выставляет ладонь, растопырив пальцы, и говорит:
– Дай пять…
И все дамы из волонтеров, проходящие мимо, хлопают его по ладони.
Да, пожалуйста. Ангелам тоже хотелось бы быть такими в 90 лет: современными, молодыми душой. В курсе всех новых веяний. А не окаменелыми ископаемыми, какими они себя чувствуют уже сейчас…
Мистер Уиттиер, древний старик – он во многом моложе всех этих дам-волонтеров, которым всего-то за тридцать или за сорок. Этих ангелов средних лет, которые моложе его в два-три раза.
Мистер Уиттиер с ногтями, накрашенными черным лаком. С серебряным колечком в старческой ноздре. С татуировкой – в виде браслета из колючей проволоки – на лодыжке.
С тяжелым перстнем-черепом, болтающимся на костлявом пальце.
Мистер Уиттиер, который моргает глазами, затянутыми мутной пленкой катаракты, и говорит:
– Пойдешь со мной на выпускной бал?
Ангелы хихикают и заливаются краской. Смеются над старым проказником, таким забавным и безобидным. Садятся к нему на колени – к старику в инвалидном кресле. Его острые старческие коленки врезаются в их подтянутые, всегда в тонусе бедра, наработанные с личным тренером.
Вполне естественно, что в какой-то момент ангела прорывает. И она изливает свои восторги старшей медсестре или кому-то из санитарок: какой замечательный мистер Уиттиер. Он по-прежнему молод душой. Полон жизни.
А медсестра смотрит не мигая, приоткрывает рот, на секунду задумывается, а потом говорит:
– Конечно, он ведет себя, как мальчишка…
И ангел говорит:
– Мы все должны оставаться такими, как он.
Не терять вкуса к жизни. Сохранить этот юношеский восторг. Бодрость духа.
Мистер Уиттиер, он такой молодец. Они всегда это говорят.
Эти ангелы милосердия. Эти ангелы благотворительности.
Бедные глупенькие ангелы.
А медсестра или нянечка скажет:
– Мы все были такими же… бодрыми. – Уходя прочь, она скажет: – В его возрасте.
Он вовсе не старый.
Вот так правда всегда выплывает наружу.
У мистера Уиттиера прогерия. На самом деле ему восемнадцать лет. Это подросток, который скоро умрет от старости.
Один из восьми миллионов детей страдает синдром Хадчинсона-Гилфорда. Эту болезнь называют еще прогерией, или детской старостью. Генетическая мутация в белке Ламин А вызывает ускоренное старение организма. Человек стареет в семь раз быстрее. И молоденький мистер Уиттиер – с его зубами, как будто не помещающимися во рту, большими оттопыренными ушами, выпученными глазами и разбухшими венами на лысом черепе – превращается в стошестнадцатилетнего старика.
– Можно сказать… – как он всегда говорит этим ангелам, отмахиваясь морщинистой рукой от их заботливого сочувствия, – что у меня не человеческий век, а собачий. Живу и старею по собачьему летоисчислению.
Через год он умрет от сердечного приступа. Просто от старости, когда ему еще не исполнится и двадцати.
После этого ангел вообще пропадает, на время. Просто все это слишком печально. Мальчик, который, может быть, младше твоего собственного ребенка, умирает один, в больнице. Этот ребенок, с такой жаждой жизни, он так отчаянно хочет, чтобы ему помогли; так тянется к людям, которые рядом – к ней, – пока еще не поздно.
Это так тяжело.
Лучше этого не видеть.
И все же на каждом занятии по йоге, на всех заседаниях родительского комитета, всякий раз, когда она видит подростка, ей хочется плакать.
И ангел решает: она должна что-то сделать.
И она возвращается, чуть притушив яркость своей лучезарной улыбки. Она говорит ему:
– Я все понимаю.
Она украдкой проносит ему пиццу. Новую видеоигру. Она говорит:
– Загадай желание, и я сделаю, чтобы оно исполнилось.
Этот ангел, она вывозит его в инвалидной коляске через пожарный выход, и они едут в парк покататься на русских горках. Или гуляют по торговому центру. Этот старый подросток и красивая женщина, годящаяся ему в матери. Она поддается ему в пейнтболе и дает застрелить себя, хотя у нее вся прическа – в краске. И его инвалидное кресло тоже. Она играет с ним в «Laser tag». В один жаркий солнечный день она чуть ли не на руках таскает его морщинистую полуголую тушку наверх, на водяную горку – раз за разом, полдня.