– Ну, давай, – сказал Рэнд.
Миссис Кларк была рядом, мать рядом с дочерью, немного растерянная и беспомощная, в обеих руках – по бокалу. Как бы не уронить, не пролить.
Рэнд положил руку Кассандре на шею, сзади. Просунув ладонь под мягкий завиток волос, выбившихся из прически. Положил и слегка надавил, так что шея чуть выгнулась, подбородок задрался вверх, губы приоткрылись. Держа одну руку на шее Кассандры, сжимая в другой руке ее сумочку, Рэнд сказал ей:
– Смотри в глазок.
Ящик не тикает. Он тихий-тихий, как бомба за миг до взрыва.
Кассандра широко раскрывает глаз, левый. Бровь ползет вверх, ресницы дрожат, такие длинные и объемные от черной туши. Глаз зеленый-зеленый, такой влажный и мягкий – не твердое тело, не жидкость, а нечто среднее. Она смотрит в глазок, в темноту внутри.
Люди столпились вокруг. Они ждут. Рэнд по-прежнему держит руку у нее на шее.
Ноготь, накрашенный лаком, подбирается к кнопке. Кассандра прижимает лицо к черной стенке и говорит:
– Скажите, когда нажимать.
Когда смотришь в глазок левым глазом, нужно повернуть голову чуть вправо. Ты слегка горбишься, потому что приходится наклоняться так далеко вперед. Чтобы не потерять равновесие, надо держаться за ручки двумя руками. В таком положении основной вес приходится на руки и на лицо, прижатое к стенке ящика.
Кассандра вжалась лицом в черный ящик. Она как будто целует его. Локоны, выбившиеся из прически, легонько подрагивают. Серьги сверкают, искрятся.
Палец движется к кнопке.
И ящик опять начинает тикать, тихо-тихо. Где-то там, глубоко внутри.
Что-то там происходит, но это видит одна Кассандра.
Таймер случайных временных интервалов вновь начинает отсчет. Еще на неделю, на год. На час.
Кассандра так и стоит, прижимаясь лицом к черной стенке. Она по-прежнему смотрит в глазок. Ее плечи поникли. Руки свисают, как плети.
Быстро-быстро моргая глазами, Кассандра отходит на шаг от ящика и легонько трясет головой. Она не смотрит в глаза собравшимся – она смотрит в пол, им под ноги. Ее губы плотно сжаты. Жесткий лиф платья провисает вперед, отлепившись от голой груди без бюстгальтера. Она поднимает руку и отталкивается от ящика.
Она сбрасывает туфли на шпильках, и мышцы ног сразу теряют рельефность. Ее твердокаменные ягодицы – теперь они мягкие.
Пряди, выбившиеся из прически, закрывают лицо, как маска.
Если кто высок ростом, ему видно ее соски.
Рэнд говорит:
– Ну, чего? – Он откашливается, выдыхает с мокрым протяжным всхлипом сквозь слюни и сопли и говорит: – Что ты видела?
По-прежнему не глядя никому в глаза, по-прежнему глядя в пол, Кассандра медленно поднимает руку и вытаскивает из ушей сережки.
Рэнд протягивает ей ее сумочку, но Кассандра ее не берет. Она сует ему в руку свои сережки.
Миссис Кларк говорит:
– Что случилось?
И Кассандра говорит:
– Поедем домой.
Ящик тикает.
А через пару дней она состригла себе ресницы. Достала большой чемодан, раскрыла его на кровати и принялась складывать туда вещи: туфли, носки и белье. Складывать и вынимать. Собирать вещи и разбирать. Когда Кассандра пропала, чемодан так и остался лежать на кровати. Наполовину собранный или наполовину пустой.
Теперь у миссис Кларк остались только ее записи, толстая папка, полная предположений о том, как работает ящик с кошмарами. Скорее всего это какой-то гипноз. Внушение. Внедрение образа или мысли. Отпечаток, действующий на подсознание. Некое скрытое сообщение – напрямую в мозг. Информация, которую невозможно извлечь. До которой нельзя докопаться. Она заражает тебя, как болезнь. И все, что ты знаешь, начинает казаться неправильным. Бесполезным.
Там, в ящике, скрывается некое новое знание, которому нельзя разучиться. Новая идея, которую невозможно забыть.
Они пришли на открытие выставки, а теперь, несколько дней спустя, Кассандра пропала.
На третий день миссис Кларк едет в центр. В ту галерею. Взяв с собой папку с записями.
Галерея открыта, но свет внутри не горит. Рэнд, однако, на месте. В сером пасмурном свете, проникающем в окна, он сидит на полу, весь усыпанный состриженными волосами. Его мефистофельской бородки больше нет. Серьги с пухлым бриллиантом – тоже.
Миссис Кларк говорит: