Ильдрун укрылась под половицей, в узком неприметном подвале.
Вокруг ползали крысы, они ужасно пищали, топтались по ногам девушки, схватались зубами за платье, но она терпела это, не желая выдать себя.
Сверху вновь послышался хруст костей, и звук открывающегося шкафа.
— Прячься, не прячься, я тебя все равно найду, и вырву не только глаза, но и твое сердце.
Ильдрун примкнула к сырой холодной стене, сжимала в зубам соломинки, пыталась даже не дышать, не издавая не только источник звука, но и источник жизни.
Ее сердце билось словно церковный колокол, хотелось закричать, проснуться в стенах Альхирока, открыть глаза и осознать, что это все сон, но ей не было под силу, не первое, не уж тем более второе.
Тем временем ведьма продолжала ходить по дряхлой половице, продавливая ее своими костяными туфлями. Ужасный скрип, хруст костей и голос ведьмы, застыл в ее голове. Ильдрун пытаясь не сойти с ума, про себя молилась Самерселии.
— Госпожа, почему ты меня оставила?
Последовал ответ: Ты вновь поддалась страху, услышав за окном крик ты не выстояла и впустила в свое сердце тьму. Ведьма нашла тебя, и теперь все зависит только от тебя, выстоишь ли ты, или тебе придется вновь вернутся в пыточную Элден Рока.
Осознав это в своей голове, Ильдрун стало еще страшнее, она пыталась обуздать страх, но ее охватила паника. Она слышала как прямо под ней топчется ведьма, словно зная, что та в подвале, но играла как кошка с мышкой.
Жрица страшилась, что после очередного скрипа выше головы, половица разверзнется и перед ней предстанет ведьма.
В какой-то момент, Ильдрун сама не поняла, как уснула. Тьма отступила, а вместе с ним и страх.
За окном уже светало, а в округе стояла тишина. Ильдрун набравшись смелости вылезла на поверхность. Холодный утренний ветер пробирал в дрожь. Она робко подошла к выходу, после чего стала вслушиваться в звуки вокруг. Где-то вдали, едва ли был слышен шебет воробья, и больше ничего.
Она посчитала это хорошим знаком, ведь птицы не водятся там, где обитает зло, разве, только если это не прислужники тьмы.
Вздохнув с облегчением, она вышла из дома. Глазницы по-прежнему время от времени болели, но было терпимо. Ильдрун пыталась понять, в какую ей сторону теперь идти, чтобы не вернутся к стенам Элден Рока, как вдруг холодная костяная рука, коснулась ее локтя и грубо вонзилась в кожу.
— Вот ты и попалась.
Дрожь пробежала по ее телу, она ринулась вперед, вырвавшись из лап ведьмы. На ее локтю, виднелся грубый след, из под рванной кожи, хлынула кровь, но Ильдрун не обращая внимание, пробиралась сквозь густые ветви, бежала что было мощи.
— От меня не уйдешь, — рассмеялась ведьма, после чего направила какой-то луч на ноги Ильдрун.
Ее окутал страх, отчего пятки загрубели, а ноги подкосились так, что девушка рухнула на сухую траву. Ей было страшно, так сильно, что затрясло как в жуткий мороз.
— Попалась, — вскричала ведьма, побежав к ней.
Ильдрун вскричала, что было мощи, выставив ладонь вперед.
Глава 17: Горячий плащ
Бранор и Тайлинд
— На вас благословение Самерселии, — удивленно вскричал темный проповедник, он оставил пустой флакон, из которого только что, пил их кровь, затем взглянул на Тайлинда, сурово приподняв брови. — А теперь скажи, откуда у простого свинопаса такая милость богов?
— Однажды, — он стал на ходу придумывать, при этом слегка заикаясь. — Мы отправились с другом в сторону Алихирока и повстречали жрицу Самерселии, она благословила нас, на добрый путь, возможно отсюда эта сила.
Мужчина вновь натянул капюшон и задумчиво склонился над дряхлым столом, на котором лежали остатки флакона.
Проповедник постукивал пальцем по твердой древесине, чем тревожил призрачного стража, который недовольно и раздраженно смотрел на него. Говорят, что духи любят тишину, поэтому не стоит проходя мимо кладбища петь громко песни, ведь можно и накликать на себя гнев тех, чьи души навсегда привязаны к тому месту.