— Больше, — говорит она. — Намного больше.
— Ты пытаешься заставить меня ревновать?
— Получается?
Девушка визжит, когда ты переворачиваешь ее на спину и располагаешься между ее ног. Задираешь материал платья, и девушка стонет при первом толчке.
— Сегодня ты изменила наши жизни, детка, — говоришь ты. — Счастливой Мечтовщины.
Ты этого не знаешь, но эта женщина… Когда ты занимаешься с ней любовью, шепчешь в ее ухо, как сильно любишь, говоришь ей на каждом толчке, что все станет лучше, она верит в каждое твое слово. И представляет это, как может измениться жизнь, как много дверей будет открыто для тебя. Твои мечты воплотятся в жизнь. Она лежит, пока ты находишься в ней, на ней, и впервые за год чувствует, как вес с ее плеч исчезает. Наконец-то... Наконец-то... Все налаживается. Наконец-то, хоть какие-то хорошие новости».
19 глава
Кеннеди
— Итак, плохие новости...
Вздохнув, я опускаю небольшую коробку на пол на складе у стены. Качаю головой, отказываясь смотреть на Маркуса, который стоит в дверном проеме как вестник плохих новостей.
— Не делай этого.
— Что не делать?
— Всю эту фигню с плохими новостями, — говорю я, махнув на него. — Не хочу слышать.
— Просто небольшая проблема.
— Неважно что, это не моя проблема.
— Но так и есть.
Стону, проводя рукой по лицу.
— Не поступай так со мной, Маркус.
— Бетани стало плохо, поэтому я собираюсь отправить ее домой.
— Умоляю тебя, — бормочу. — Не делай этого.
— Мне нужно, чтобы ты осталась и встала за ее кассу.
— Серьезно?
— Серьезно.
— Я открывала магазин утром. Я здесь с восьми часов.
— Ты уходила в три, — напоминает он.
— И вернулась сюда к пяти, — отвечаю. — А также приду сюда завтра к восьми. Теперь ты хочешь, чтобы я осталась до полуночи?
— Я бы не спрашивал, если бы у меня был другой выбор, — говорит Маркус, прежде чем уходит, даже не дождавшись моего ответа. На самом деле он даже не спросил. Он предположил, что я останусь, потому что вот оно мое место. И всегда было.
— Посмотрите на меня, я ассистент менеджера в «Пигли Кью», — бормочу себе под нос, распихивая ящики, прежде чем закрыть кладовую. — Занимаюсь самыми интересными вещами в мире.
Направляюсь в переднюю часть магазину и успеваю заметить, как Бетани убегает, выглядя совсем не больной. Как я это поняла? Она исполняет небольшой танец на парковке перед своими друзьями, и понимаю, что меня обхитрили.
Прелестно.
У меня плохое настроение. Я на ногах весь день. Не уверена, с чего это началось, но я на грани. Моя спокойная монотонная жизнь все больше похожа на какую-то шалость Вселенной. Тот факт, что «Как мне жить» Лиэнн Раймс играет из колонок, доказывает это.
Я стою за кассой до закрытия магазина, и к концу дня мои ноги гудят.
В пятнадцать минут первого добираюсь до дома, захожу внутрь и запираю дверь.
Свет выключен, но телевизор тихо работает, свечение от него освещает диван, на котором лежит Джонатан и, свернувшаяся рядом, Мэдди. Он спит, в то время как она дремлет, но настолько рассеяна, что не замечает меня. Мэдди должна была быть в своей кровати часы назад, но я слишком истощена, чтобы злиться. Судя по всему, Джонатан позволил ей изрисовать свой гипс, учитывая, что он весь в цветных фломастерах.
Подходя к ним, беру Мэдди на руки, и она не протестует, а наоборот, уже сопит, как только я кладу ее в кровать.
Когда возвращаюсь в гостиную, Джонатан сидит на диване, проводит рукой по лицу и хрипло говорит:
— Который час?
— После полуночи.
— Черт, — бормочет и смотрит на меня, когда я плюхаюсь рядом с ним на диван, снимая туфли. — Ты только что вернулась?
— Минуту назад, — отвечаю. — Кассир заболела и ушла раньше, поэтому я закрывала магазин. У меня есть достаточно времени, чтобы поспать, а завтра снова все начнется сначала.
— Безумие.
— Да, ну, вот так мы живем в реальном мире.
— Ты думаешь, я живу не в реальном мире?
— Думаю, ты живешь в своем собственном мире, Джонатан.
— Ты можешь уволиться, — предлагает.
— И что делать? Найти работу в другом месте, снова получая гроши?
— Ты можешь остаться дома, — говорит. — Можешь даже писать, делать что хочешь.
— Это не оплатит счета.
— Но я могу.
Я сердито смотрю на Джонатана после этих слов.
Он смотрит на меня, в его взгляде желание обороняться.
Он выглядит так, будто совсем не понимает неправильность своего предложения.
— Я не собираюсь снова наступать на те же грабли с тобой, — отвечаю ему. — Только не снова.
— Но я должен поддерживать свою дочь. Должен вносить свой вклад.
— Ты должен был делать много чего.
— Да, так позволь мне.
Качаю головой.
— Что произойдет, если я уволюсь, а ты решишь перестать вносить свой вклад?
Джонатан смеется на этом вопросе. Он смеется, будто я сказала что-то забавное, и этот звук действует мне на нервы. Брр. Я встаю, чтобы уйти, но он останавливает меня, снова утягивая на диван.
— Послушай, я понимаю. Я подвел тебя. Но просто подумай над этим.
— Не о чем думать. Я не нуждаюсь в тебе. Никогда не нуждалась.
Как только слова слетают с моих губ, я почти задыхаюсь от сожаления, накатывающего на меня. Возможно, это правда. Возможно, я имела это в виду. Возможно, я не нуждаюсь в нем. Но в каждом слове сквозит жестокость, а я не такая. Неважно, что было между нами, я никогда не хотела быть человеком, который тоже его ранит.
— Извини, — прошу прощения, опуская голову и упираясь локтями в колени. — Не знаю, зачем это сказала. Прямо сейчас я немного не в себе. Мои эмоции в полном раздрае.
Прежде чем у Джонатана появляется возможность ответить, раздается стук в дверь. Поднимаюсь на ноги, чтобы узнать, кто это, а когда смотрю через глазок и вижу Бетани, то хмурюсь. Странно. Джонатан бормочет что-то о том, чтобы пожелать спокойной ночи Мэдди и встает, исчезая прямо по коридору.
Вздохнув, открываю дверь, когда раздается очередной стук. Бетани видит меня и напрягается, широко распахнув глаза.
— Кеннеди? — в ее голосе сквозит замешательство. — Что ты здесь делаешь?
— Я здесь живу, — говорю, хмурясь, когда оглядываюсь вокруг. Она со своими друзьями: девушкой, которая забирала ее с работы, и парнем лет двадцати пяти. — Тебе что-то нужно?
— Ох, эм, нет, — отвечает Бетани, краснея и вынужденно улыбнувшись. — Извини. Мы просто подумали... я имею в виду... мы искали кое-кого другого. Должно быть, перепутали квартиры.
Она довольно сильно ударяет локтем парня, который стоит рядом с ней, в то время как он морщится и бормочет:
— Клянусь, он был здесь.
От этих слов мой желудок ухает вниз.
— Кого ты ищешь? — спрашиваю. — Может, я могу помочь?
— Никого, — говорит Бетани. — Это глупо, забудь об этом.
Она уходит, уводя за собой друзей и ругая парня по дороге. Я разбираю часть их разговора и слышу имя, которое боялась услышать.
Джонни Каннинг.
Осторожно закрываю дверь, убеждаясь, что заперла ее, и выключаю телевизор, прежде чем направляюсь по коридору. Джонатан идет мне навстречу, когда я останавливаюсь перед ним.
— Да, эм... возможно, ты захочешь остаться, — предупреждаю его.
Он вздергивает бровь.
— Почему?
— Эм, — делаю шаг к нему, прижимаясь, и вставая на цыпочки, шепчу: — Думаю, тебя вычислили.
Направляюсь в спальню, а Джонатан медлит, прежде чем идет за мной, останавливаясь в дверном проеме.
— О чем ты говоришь?
— Стук в дверь, — говорю ему, снимая униформу. — Кажется, они искали определенного человека, так как слышали, что он был где-то рядом.
— Бл*дь.
— Я не сказала им ничего, — поясняю, бросая одежду в корзину. — Это была кассир с магазина — та, что заболела сегодня — и ее друзья. Полагаю, кто-то тебя заметил и сказал ей, пока она была на работе, что ты в нашем городке по какой-то причине.