На это раз он несет Мэдди, заходит в квартиру и направляется прямо к ней в спальню, пока я закрываю дверь. Измотанная, иду на кухню и роюсь в шкафчиках, прежде чем хватаю стакан и наполняю его водой, делая глоток, и бормочу:
— Я бы убила за алкоголь прямо сейчас.
Почему я вылила весь этот идеальный виски?
Смешок раздается позади меня.
— Я понимаю это чувство.
Джонатан стоит в дверном проеме.
Я робко улыбаюсь.
— Мне не стоило этого говорить.
— Тебе не нужно следить за своей речью. Я взрослый парень и могу с этим справиться, — он делает паузу, качая головой, когда медленно ко мне приближается. — Обычно. Очень много работал над этим на реабилитации. Плохие слова не должны приводить к плохим поступкам. Думаю, я все еще работаю над прогрессом.
— Мы все.
— Не уверен насчет этого, — говорит, изучая меня. — Кажется, ты очень хорошо собрана.
— Кто я? Помощница менеджера в супермаркете «Пигли Кью»?
— Ты — это не твоя работа.
— Приятно слышать, потому что не уверена, что проработаю там еще. Если они нашли моего отца, то, вероятно, найдут, где я работаю.
— Извини.
— Не твоя вина. В конце концов, я бы уволилась. Просто планировала поупрямиться подольше.
Он смеется над этим, прислоняясь к столешнице рядом со мной.
— Ты всегда была самым упрямым человеком в моей жизни.
— Да, но ты составлял мне серьезную конкуренцию в этом. Я нашла в тебе свою половинку.
— Союз, заключенный на небесах.
— Или в аду. В зависимости от того, кого спросить.
— Тебя, — говорит Джонатан. — Я спрашиваю тебя.
— Я бы сказала, немного и того, и того. Мы были как огонь и керосин. Горячо горели долгое время.
— Прошедшее время.
— Что?
— Ты сказала это в прошедшем времени.
— Полагаю, я привыкла так говорить.
Повисает тишина.
Мои руки все еще дрожат.
Вожусь со стаканом, потягивая воду, пытаясь обдумать произошедшее.
— Я могу уйти, — предлагает Джонатан тихо. — Пойму, если ты не хочешь, чтобы я здесь находился.
— Почему я не должна хотеть этого?
— Не знаю, — отвечает. — Я на самом деле не знаю, что происходит у тебя в голове, Кеннеди. Иногда мне кажется, что знаю, но в остальное время...
Поставив стакан, хватаю его за руку.
— Как насчет того, что я покажу тебе?
— Покажешь мне?
Киваю.
Тяну его к кровати.
Толкаю на нее.
Одежда исчезает, сваленная в кучу на полу, когда наши тела переплетаются вместе. Я сверху, и Джонатан во мне, мои ладони прижаты к его голой груди, ощущая жар его тела.
Огонь? Он все еще горит.
Что-то подсказывает мне, что так будет всегда, независимо от того, кто попытается его погасить.
Когда я просыпаюсь, по квартире разносятся шаги. Еще рано. Пытаюсь выскользнуть из кровати, но Джонатан бормочет во сне и прижимает меня к себе.
Смеясь, вырываюсь из его хватки и набрасываю кое-что из одежды. Иду по коридору, когда слышу звон в кухне, и детский голосок произносит:
— Ой.
— Что такое? — спрашиваю, видя, как Мэдди сидит на столешнице, держа коробку хлопьев «Лаки Чармс», в то время как миска валяется на полу. — Что ты делаешь?
— Завтрак, — объявляет она.
Снимаю ее со столешницы и забираю коробку с хлопьями.
— Почему бы тебе не найти мультик по телевизору? Я сейчас принесу что-нибудь поесть.
— Хорошо, мамочка, — отвечает Мэдди и исчезает в гостиной. Я смешиваю хлопья с молоком и разворачиваюсь, чтобы покинуть кухню, когда раздается стук во входную дверь. Черт.
Мое сердце ухает вниз.
Делаю шаг, напрягаясь, когда слышу, как Мэдди открывает дверь.
— Золотко, подожди!
Она дергает ее, распахивая.
— Ой.
— Мэдисон Жаклин, — шиплю, направляясь к ней. — Как много раз мне говорить тебе, не открывать...
Дверь.
Не успеваю произнести это слово.
Замираю на месте. На моем пороге стоит полицейский.
— Эм, здравствуйте, — говорю. — Могу я вам помочь, офицер?
— Я кое-кого ищу, — отвечает, смотря за мое плечо на квартиру.
— Кого?
Хриплый голос раздается позади меня.
— Должно быть, это за мной.
Я разворачиваюсь и вижу заспанного Джонатана, одетого только в пижамные штаны.
— За тобой?
Он кивает.
Я поворачиваюсь к офицеру.
Он тоже кивает, подтверждая.
Требуется пару мгновений, чтобы все обрело смысл. Когда меня осеняет, протягиваю Мэдди миску хлопьев.
— Поешь в своей спальне.
— Но ты говорила, что мы не можем есть в своих спальнях, потому что спальни не для этого.
— Я делаю исключение. Или поиграй.
Я рада, что она не спорит.
Не хочу, чтобы она увидела то, что, по моему мнению, здесь произойдет. Я и сама не хочу этого видеть, хотя это и не впервой мне.
— Не возражаете, если я оденусь? — спрашивает Джонатан обыденным тоном. — Уверен, за нами наблюдают.
— Идите, — позволяет офицер. — Только не задерживайтесь.
Проходит минута, может, две, прежде чем Джонатан возвращается, полностью одетый в джинсы и футболку, кожаную куртку и ботинки. Я пялюсь в шоке, когда он приближается к офицеру.
— На что ордер? — спрашивает. — Нападение?
Офицер кивает.
— И причинение вреда.
Джонатан поворачивается, заводя руки за спину. Офицер надевает наручники, но, кажется, его это не беспокоит, он даже не выглядит удивленным.
Целует меня, просто легкое прикосновение к губам, прежде чем говорит:
— Вернусь, как только смогу.
22 глава
Джонатан
Клифф печатает в своем «БлэкБерри».
Я всегда ненавидел этот долбаный телефон.
Клифф никогда не был женат, что не удивительно, так как большая часть его жизни тратится на этот экран. Легкие интрижки — это все, на что у него есть время. Он всегда говорил, что работа — это его жена.
После того, как я позвонил из полицейского участка, не прошло много времени, прежде чем Клифф приехал сюда из Нью-Йорка, где был занят работой.
Работал над тем, чтобы устранять хаос, созданный мной, в то время как я создавал его еще больше.
Мы сидим вдвоем в комнате для допросов. Меня освободили еще полчаса назад, но Клифф хотел поговорить наедине, поэтому офицер предложил данное пространство в обмен на парочку автографов.
Проблема в том, что Клиффорд не сказал ни слова с момента, как мы сели, слишком занятый что-то печатая.
— Итак... Отличный разговор, — говорю после долгой тишины. — Самый увлекательный разговор из всех, что у нас был.
— Ох, тебе скучно со мной? — спрашивает, все еще не поднимая головы. — Извини, я слишком занят переговорами с пиар-менеджерами о пресс-релизе твоего ареста. Попытаюсь быть повеселее в следующий раз.
— Не уверен, что есть, что объяснять, — говорю. — Видео довольно очевидно.
Клифф качает головой.
— О чем ты думал, Джонни?
— Он назвал мою дочь выродком.
— И? Это просто слово. Не бей репортеров, пока они записывают что-то. Ты просто дал ему основание для иска, что означает урегулирование, а это в свою очередь означает еще больше денег из твоего кармана, — он кладет свой «БлэкБерри» на стол и начинает копаться в портфеле, вытаскивая стопку бумаг и протягивая мне. — Твой адвокат отправил их тебе на рассмотрение.
Смотрю на верхний лист.
Соглашение о неразглашении конфиденциальной информации.
— Для чего это?
— Чтобы обеспечить дальнейшее благоразумие мисс Гарфилд.
Моргаю мгновение, прежде чем смотрю на него.
— Ты шутишь?
— Я выгляжу на человека, который шутит? — отвечает он и поднимает свой телефон.
Нет, он не шутит.
— Я не собираюсь просить Кеннеди что-то подписывать, — говорю, передавая ему соглашения, даже не прочитав.
— Предпочитаешь, чтобы я спросил?