Мне бы хотелось иметь ее способность адаптироваться к новым условиям.
Жаль, что слов Джонатана было недостаточно, чтобы успокоить мои страхи.
Он уехал две недели назад.
Уже прошло полмесяца. Еще две недели и он должен вернуться. Сейчас он в Европе, и разница во времени все меняет. Нерегулярные звонки, тридцатисекундные голосовые сообщения для Мэдди, в которых он желает ей спокойной ночи или говорит, что любит. Я просыпаюсь, и в телефоне уже есть сообщение от него, но к тому времени, как отвечаю, он слишком занят, чтобы читать.
— Я не могу прожить свою жизнь на его условиях, — заявляю.
— А он не может прожить свою на твоих, — говорит отец. — Вот почему есть такая вещь, как компромисс. Мы с твоей матерью редко в чем-то соглашались. Это вопрос взаимных уступок. Иногда ты выигрываешь, иногда проигрываешь и продолжаешь играть.
Мэдди подбегает к нам, убирая волосы с лица. Запрыгивает на крыльцо, оставляя за собой след грязи, и мгновенно, очень резко, бросается на меня. Я ахаю. Она вся мокрая и пачкает меня.
Хихикая, снова убегает со словами:
— Попалась!
— Ты маленькая... — подпрыгиваю, и она визжит, когда я преследую ее, спрыгивая с крыльца. Мэдди думает, что я остановлюсь, но я бегу во двор и поскальзываюсь на мокрой земле.
— Ах!
Ноги меня не держат, и я начинаю падать, но прежде успеваю схватить Мэдди, увлекая за собой. Мы обе падаем на траву, ошеломленные, и оказываемся покрыты грязью.
Мой отец смеется на крыльце.
— Попалась, — говорю, садясь и обнимая Мэдди, когда она пытается подняться. Она прыгает на меня, пытаясь щекотать, когда в моем кармане вибрирует. Я в замешательстве, пока не слышу приглушенную мелодию.
— Ох, подожди, перемирие!
Протягиваю руку, чтобы остановить Мэдди и взять трубку. Она дает мне около пяти секунд, чтобы взглянуть на экран, прежде чем пытается повалить, но я успеваю заметить имя Джонатана, который звонит нам по FaceTime.
— Подожди, это твой папа! — говорю, но уже слишком поздно, потому что девчонка толкает меня так сильно, что телефон отлетает на мокрую траву.
Мэдди хватает его, когда звук стихает. Широко распахнув глаза, пихает его мне со словами:
— Исправь это, мама!
— Он сломан? — спрашиваю, нажимая на кнопки, и радуюсь, что все еще работает. Открываю приложение FaceTime и перезваниваю Джонатану. Идут гудки, и гудки, и гудки, и мое сердце парит, когда он берет трубку.
Он лежит в кровати в тускло освещенной комнате, выглядя полусонным, и хмурится.
— Что ты делаешь? Битва в грязи?
— Я, эм... да.
Он сонно смеется.
От этого звука что-то происходит с моими внутренностями.
— Привет, папочка! — кричит Мэдди, запрыгивая мне на спину, и почти душит, так обнимает за шею. — Ты спишь?
— Что-то подобное, — отвечает. — Немного грустно, что пропускаю веселье.
— На съемках «Бризо» не весело? — спрашивает Мэдди, вырывая телефон из моей руки.
— Много работы, — поясняет Джонатан. — И не так много веселья, как кажется, у вас.
— Не переживай, мы можем повеселиться, когда ты вернешься домой, — заявляет Мэдди. — Можем поиграть под дождем, и вы с мамой можете побороться в грязи!
— Обещаешь?
— Ага.
— Хорошо, — говорит. — Можешь дать трубочку твоей маме назад? Я не смогу долго разговаривать.
— Хорошо, — отвечает Мэдди, протягивая мне телефон и крича: — Пока!
Она убегает на крыльцо, когда я смотрю на Джонатана.
— Я бы спросил, как у тебя дела, — начинает. — Но, вероятно, твой внешний вид сейчас говорит за себя.
— Что? Я плохо выгляжу?
Он смеется.
— Без комментариев.
— Да, ну, ты выглядишь...
— Как дерьмо? Так себя и чувствую. Дни тянутся невыносимо долго, и мы все еще не укладывается в сроки. Придется потрудиться, чтобы закончить вовремя.
Вовремя.
Перевожу взгляд на Мэдди, прежде чем снова смотрю на Джонатана, который выглядит невероятно нервным.
— Насколько все плохо?
— Зависит от того, когда спектакль?
— В три часа дня второго июня.
Он медлит.
— Мы завершаем съемки этим утром в Нью-Джерси.
Мое сердце ухает вниз и, кажется, разбивается у моих ног.
— Я приеду, — уверяет Джонатан. — Не беспокойся.
— Сложно не беспокоиться.
— У меня получится, я пообещал Мэдди. Просто хочу, чтобы ты знала, на случай...
— На случай, если у тебя не получится?
— На случай, если я нарушу парочку законов.
Смеюсь.
— Я прощу тебя.
Джонатан смотрит на меня, как будто хочет сказать что-то еще, но не уверен в выборе слов.
— Ты в порядке? — спрашиваю. — Кажешься отстраненным.
— Просто устал, — признается. — Без вас дни кажутся месяцами.
Эти слова задевают какую-то часть меня глубоко внутри, часть, которая чувствует себя намного старше и более морально усталой, чем должна быть.
— Знаю это чувство.
— Сейчас я в Париже, — рассказывает. — Три дня назад был в Амстердаме. Езжу по всему миру, но единственное место, где хочу быть — Беннетт-Ландинг.
— Ты ненавидишь Беннетт-Ландинг.
— Там ты. И Мэдисон.
— Мы и останемся здесь, — заверяю. — И увидимся в три часа дня второго июня.
— Да, — Джонатан улыбается. — Мне нужно немного поспать, через пару часов съемка.
— Хорошо, — отвечаю. — Сладких снов.
— Я люблю тебя, — говорит Джонатан, нажимая на кнопку «завершить вызов», экран становится темным, когда ответ вертится у меня на языке. Я люблю тебя.
Сегодня десять лет с той ночи, как мы сбежали. Наша десятая Мечтовщина. Он не упомянул ее, и не уверена, помнит ли вообще, но я никогда не забуду. Выбрав его, я изменила весь свой мир, и глядя на свою измазанную грязью дочку, знаю, что не пожалею ни о секунде.
В моем старом потертом блокноте осталась парочка чистых страниц. После появления Мэдди повествование изменилось. Это больше не история о парне со звездами в глазах и безумно влюбленной девушки, больше нет «ты» и «она». Сюжетная линия изменена. Парень и девушка все еще существуют в мире, и иногда их истории пересекались, но теперь их миры абсолютно разные.
Теперь это история о запутавшемся мужчине, чья мечта его убивает.
Теперь это история о женщине с разбитым сердцем, той, что нашла свою цель.
Обе истории продолжали фиксироваться, только не как прежде. Одна разыгрывалась на обложке таблоида, в то время как другая была нацарапана в детских книжках.
Я всегда думала, что первая история была закончена, оригинальная история, и, возможно, так и есть. Может, это просто эпилог, или даже сиквел.
Провожу пальцами по обложке старого блокнота, в то время как Мэдди спит рядом со мной на диване. «Бризо» на тихой громкости идет по телевизору, все еще в бесконечном повторе.
Раздается стук в дверь, и я откладываю блокнот в сторону. Уже поздно — одиннадцатый час. Посмотрев в дверной глазок, вижу парня моего возраста с лохматыми светлыми волосами, в джинсах и футболке с надписью Call of Duty. Он держит что-то в руках и выглядит нервным, пока бормочет себе под нос.
Он снова стучится, поэтому я открываю дверь на небольшую щель, чего хватает, чтобы просто его поприветствовать:
— Могу я вам помочь?
— Да, я ищу Кеннеди.
— Это я.
Он хмурится и оглядывает меня с ног до головы.
— Серьезно?
— Да, серьезно, — подтверждаю. — А ты?
Уже готова захлопнуть дверь перед его лицом, потому что он смотрит на меня так, будто не верит, что я та, кого он ищет. Я в пижаме, волосы в беспорядочном пучке, все еще мокрые после долгого душа, когда пыталась отмыть грязь.
Парень качает головой.
— Я знаю твоего парня, или, кем бы он там тебе ни приходился. Меня зовут Джек.
— Джек, — повторяю, и знаю, что мое выражение лица полностью отражает его. — Серьезно?
— Полагаю, ты обо мне слышала.