Уберто замолчал, давая понять, что разговор окончен. Я встал из-за стола, поправил пиджак и спустился на первый этаж "Горизонта". Джеральд МакКлюр, городской судья, перешёл дорогу Боттичелли — несмотря на полученную взятку и предварительно подтёртые детали дела, младший брат дона отправился в тюрьму на крайне долгий срок. Мне предстояло стать его орудием мести. Первым делом я прошёл в квартиру на третьем этаже здания, где размещался ресторан. Энрико де Санта, кубинский эмигрант, стал оружейником Боттичелли сравнительно недавно, но уже успел заменить семье сторонних поставщиков. В моих руках оказалась лупара, проще говоря - обрез. Ствол был спилен, приклад оставался на месте. Традиционное оружие итальянских пастухов, которым они отбивались от волков, стал орудием мести "людей чести" в Америке.
Двухэтажная усадьба МакКлюров стояла в самом начале аллеи Линкольна, в Азалее — районе, наполненном частными домами людей, чьи кошельки были чересчур набиты деньгами. Я оставил машину в переулке за две улицы до аллеи, натянул кожаные перчатки, нахлобучил шляпу и проверил револьвер. Всё было в порядке. Я поправил лупару под пальто и вышел из машины.
Здесь мне редко приходилось стрелять. В последний раз я застрелил человека в марте, это был главарь мелкой банды, вздумавшей "защищать" одно из казино Боттичелли. Пуля прошила глаз ирландца, кинула его на пол, и под головой мертвеца растеклась бордовая лужа. После этого мой револьвер покоился во внутреннем кармане пальто и вынимался оттуда только для чистки. Теперь ему вновь придётся стать бичом в моей руке.
Включились уличные лампы: пробило шесть вечера. Я перемахнул через ограждение и оказался в красивом, ухоженном саду. Садовник уже ушёл, и я спокойно добрался до дома. Взобравшись по трубе, я оказался у открытого окна второго этажа и осторожно влез внутрь. Это была спальная комната. Первое, что бросилось в глаза — прикроватная тумбочка, на которой в небольших рамках стояли несколько фотографий. Я подошёл ближе. На одной из них запечатлена семейная пара — муж, жена и двое детей лет двенадцати. Родители, нарядно одетые, смирно заняли свои места, приняв позы, а детей явно пришлось уговорить, уж больно запыханно и неугомонно смотрели они на меня. Вдруг внизу послышались радостные возгласы. Я приоткрыл дверь и осмотрелся: никого. На первом этаже заговорили:
— Привет, дорогой, — миссис МакКлюр поцеловала мужа и, перебивая детей, быстро сказала, — Мелоди сделала ужин? —Джеральд, похоже, кивнул, — хорошо. Так, дети! — скомандовала она, — быстро переодеваться! И идите есть!
— Мне нужно закончить с документами, Мэри, — сказал Джеральд, — я буду наверху.
Я вернулся в комнату, прикрыв дверь, и дождался звуков шагов. Они уходили в одну из комнат. Я прошёл следом и вошёл сразу за Джеральдом. Тот обернулся и, увидев меня, понял, что для него всё кончено. Некогда гордый судья, примерный семьянин и достойный гражданин превратился в испуганного котёнка. Всё-таки был прав тот, кто сказал, что полковник Кольт сделал людей равными.
— Не надо... — зашептал Джеральд, отходя к столу, пока я доставал лупару, — у... у меня семья. Пожалуйста... - по его щекам потекли слёзы, а голос утонул в рыдании. Но мне было плевать. Меня не волновала его судьба. Он был для меня не большим, чем были убитые мной австрийцы. Как и все люди, убитые мной.
Раздался грохот. Тело Джеральда повалилось на стол, сбрасывая документы, ручки и прочую канцелярию на пол, заливая кровью всё вокруг. Я выскочил из комнаты и вернулся к окну. Когда Мэри МакКлюр увидела мёртвого мужа, я уже скрылся в майской листве. В другой части города я зашёл в телефонную будку и позвонил на номер, указанный Уберто. Коротко бросил "Готово", сбросил трубку и скрылся в вечернем потоке машин. Я припарковался за пару кварталов от дома и добрался до квартиры пешком. Я думал лишь о тарелке чего-нибудь горяченького, ароматного. Желудок вторил таким мыслям и требовал скорейшего похода на кухню.
Следующее утро для меня началось со звонка в дверь. Звонили настойчиво, быстро выжимая кнопку до упора. Протирая глаза на ходу, я добрался до двери. Посмотрел в глазок - никого. Только теперь я заметил, что на полу лежит небольшой листок. "Сегодня, двенадцать часов, ресторан "Планета", один." Текст был набран на печатной машинке. Я положил листок на комод, подпёр платяной шкаф. Ресторан "Планета" контролируется семьёй Аньелло. Это меня и пугало. Но, если я не приду туда, последствия могут быть плачевными: я не являюсь настоящим членом ни одной из семей, и не могу претендовать на настоящую защиту. Я быстро оделся и, опасливо оглядываясь всю дорогу, сжимая револьвер в кармане, направился к Бруно, молясь, чтобы он был дома. Он переехал в новую квартиру месяц назад. Она располагалась недалеко от моей, в паре кварталов. Оказавшись у его двери, я зажал кнопку звонка и не отпускал, пока по ту сторону двери не раздался щелчок замка. Дверь отворилась, и я быстро вошёл в квартиру: