– Иными словами, лицемером, – сказала девушка неодобрительно.
Прежде чем Мертон успел возразить, вошел Льюис, они испугались, увидев мертвенную бледность его лица.
– Послушай, Джон! Не ты ли говорил, что перенес камзол и шлем в комод?
– Да, сам положил их туда. В чем дело?
– Они снова лежат на столе. Багот уверяет, что к комнате никто не приближался. Мистер Вейнрайт занят наверху, так что с него снимается всякое подозрение.
– Черт возьми! – выругался Мертон и взялся за трость. Чарити ехидно осведомилась:
– Уж не пошатнулся ли устойчивый фундамент вашей веры, милорд? – и засмеялась.
Из Оружейной комнаты донесся звук падающего предмета. Войдя туда, они увидели, что камзол и шлем снова лежат на полу.
– Надо сказать отцу, – воскликнула Чарити и побежала наверх.
Мертон в недоумении уставился на сброшенные на пол доспехи. Обвинять Льюиса было бессмысленно. Даже если он и переложил их из комода на стол, то свалились они в его отсутствие. Льюис хотел поднять вещи, но Мертон остановил его.
– Оставь, как есть. Пусть Вейнрайт разбирается. Начинаю верить, что есть много чудес на свете, которым в моей философии нет места.
– Похоже на то, – согласился Льюис, – тем более, что ты никогда не отличался слишком глубокой философией.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
За завтраком мистер Вейнрайт оживленно комментировал события в Оружейной комнате.
– Теперь, когда я знаю о родственных отношениях между Нэггом и Вальтером, постараюсь отыскать в библиотеке подтверждение моей теории. С Нэггом мне удалось вступить в контакт. Его присутствие сильнее. Он на три года старше Вальтера и сын от первого брака. Отец Нэгга был рыцарем барона Мертона, известного в те дни как барон Декастелан. Отец Вальтера занимал в обществе гораздо более скромное положение. В архивах его могут не упоминать вовсе, но, если повезет, может где-нибудь проскользнуть строчка о втором браке знатной дамы, жены рыцаря, после смерти первого мужа. Приходится удивляться, какие подчас мелкие детали находят отражение в документах тех времен.
Леди Мертон слушала без особого внимания, даже с некоторым нетерпением.
– Вы еще не осмотрели мою спальню, мистер Вейнрайт, и не дали объяснения ночному событию, – напомнила она ему.
– Мне не приходилось слышать, чтобы душа человека когда-либо перевоплощалась в птицу, – объяснил он. – Могу сказать только одно: поскольку это был белый голубь, и если он действительно представлял душу усопшего, то это душа, которой отпущены все земные грехи, это добрый и невинный дух, а не мстительный и злопамятный. А как вы думаете, Сент Джон? Викарий откашлялся и произнес:
– Совершенно правильно, сэр. Но вы забываете об одном, главном, духе, который может принять облик птицы, – Святом Духе. Я имею в виду третьего члена Святой Троицы, которого обычно изображают в виде белого голубя.
– Вы хотите сказать, что на меня снизошел Святой Дух? – воскликнула леди Мертон, побелев и задрожав всем телом.
– Дорогая леди, поверьте, я не имел в виду ничего подобного, – начал уверять ее Сент Джон. – Налейте Ее Светлости бокал вина, – распорядился он.
Терпению Мертона пришел конец, и он взорвался:
– Вы говорите сущую чушь! – бросил он резко. – Сначала выдумали призраков, теперь этих божественных вестников. Представить только – Святой Дух летает по комнатам ночью, бьет крыльями… Брррр… Это святотатство и ничего больше.
Сент Джон сложил руки, словно для молитвы.
– Вы меня неправильно поняли, милорд. Я совсем не то имел в виду. Это был чисто теоретический спор. Обычно же призраков вряд ли можно назвать святотатством. Например, Фоме неверующему явился образ Иисуса Христа, если припоминаете. Не говоря уже о Самуиле, которого я упоминал на днях. У меня нет сомнений, что Ее Светлость посетил обычный дух, невинный и безвредный.
– Надеюсь, отец, вы не проповедуете эту чушь в церкви? – спросил он.
– Согласен, что в проповедях о таких вещах лучше не говорить, чтобы не вносить смуту в неразвитые умы прихожан. Они неправильно поймут. Но это не значит, что мы не можем обсуждать призраков или должны закрывать глаза на очевидные факты.
– Только этим и занимаемся в последнее время, – сказал Мертон. – Злополучный голубь проник в комнату матери вполне земным, хотя и неизвестно каким способом, – добавил он, выразительно посмотрев на мисс Монтис, которая проигнорировала замечание. За столом она редко принимала участие в разговоре.
Вейнрайт нахмурился.
– В Кифер Холле, насколько мне известно, голубятни нет. Я ни разу не видел голубей около дома. Они боятся воронов, которые живут у вас на крыше, и не залетают сюда. Голуби могут доставлять массу хлопот – драчливые птицы.
– В окрестностях нет недостатка в голубях. Сегодня на ночь переведу маму в западное крыло и осмотрю спальню перед сном. А на ночь предлагаю ей запереть дверь на ключ. Посмотрим, сможет ли голубь пролететь сквозь запертую дверь.
– Я проделаю этот эксперимент, чтобы убедить тебя, что это был дух, – заявила леди Мертон, упрямо вскинув подбородок.
Льюис присоединился к разговору, дождавшись подходящей паузы: