— Нет, он только предупреждает об опасностях, которые грозят Милане. Благодаря ему, я вовремя подоспел, когда она пыталась покончить с собой.
— Это очень странно. Обычно души остаются на земле, когда они хотят найти и покарать убийцу. Почему он обратился именно к вам, мне не ясно.
— Григорий Северцев — внук брата моего деда, Фёдора Николаевича. Но я не знал, что у деда есть брат, он никогда не рассказывал об этом.
— Вот как, — усмехнулся Кастильский. — Иногда троюродные братья порой больше походят друг на друга, чем близкородственные. Как в вашем случае.
— Вы можете мне помочь, господин Кастильский? Рассказать о беседах с Григорием. Чего он опасался. Тогда, мне будет проще разгадать тайну моей семьи, — проговорил я, сделав акцент на последнем слове.
— Хорошо, — ответил Кастильский. — Я дам вам кассеты с записью сеансов. Это против моих правил, но ситуация такова, что вы должны узнать правду.
Он встал и направился к сейфу, достал оттуда несколько кассет и передал мне.
— Я очень надеюсь, вы доберётесь до разгадки раньше, чем Тёмные силы доберутся до вас.
— Господин Кастильский, я хотел кое-что спросить, — быстро проговорил я. — Если вы разрешите. Можно ли воздействовать на человека какими-то особыми колдовскими действиями, чтобы заставить его сказать какие-то вещи, запрограммировать его на эти слова?
— Безусловно. Только никакого колдовства здесь абсолютно не нужно. Вы начитались шарлатанских книг. Для внушения необходимо владение гипнозом или воздействие психотропными веществами, которые можно подсыпать человеку в еду, питье. Вы считаете, что подверглись обработке?
— Да. Из-за этого Милана чуть не покончила с собой. Я обидел её, она вскрыла себе вены.
— Вряд ли ваши слова стали причиной того, что она захотела свести счёты с жизнью. Для того чтобы испытывать суицидальный синдром, нужна надломленная психика, когда человек находится в пограничном состоянии. Тогда любой толчок может стать причиной трагедии. Вашей вины, думаю, в этом нет.
— Но почему человек, который толкнул Милану на самоубийство, пытался убить Верхоланцева, активизировал свою деятельность именно сейчас?
— Подошёл срок расчёта с его Хозяином, — объяснил спокойно Кастильский. — За все надо платить. Как это не банально звучит.
— А если он не сможет рассчитаться? Он умрёт?
— Одно из двух, или умрёт, или лишится поддержки Тёмных сил. И то, и другое для него неприемлемо.
Я вышел от Кастильского и направился к трамвайной остановке. Я размышлял о том, что колдун открыто признался, что действительно продаёт оборудование для вызова призраков, полтергейста. Но даже после того, как он подтвердил мои опасения, я не перестал ему верить. Я ругал себя за наивность, но ничего не мог поделать. Но я уже точно решил, что буду делать. Я вышел на остановке, где находился большой крытый рынок и накупил там инструментов, фонариков, и вернулся в дом Колесниковых. Шаг за шагом я внимательно обыскивал каждую щель, каждый малозаметный бугорок. Пусто! Я испытал ни с чем несравнимое глубочайшее разочарование, и вдруг вспомнил про закрытую дверь в подвале, теперь мне никто не мешал её вскрыть.
Я подобрал ключ, замок щёлкнул, дверь медленно отворилась — перед глазами предстала абсолютно глухая стена из кирпича. Я вернулся в подвал, нашёл кирку и решил сделать дыру, но тут же вспомнил про старичка, который живёт в канализации. Я вылез наружу, подошёл осторожно к окну и взглянул в бинокль — странный обитатель трущоб копался в мусорном контейнере. Я вернулся в подвал и разрушил парой взмахов возведённую преграду, прошёлся по коридору и оказался в грязных лабиринтах. Под ногами чавкала грязь, в нос бил невыносимый запах плесени, и человеческих отходов всех видов, из-под ног проворно разбежались крысы и попрятались в незаметные щели. Их-то я боялся меньше всего. Я свернул в проулок, обнаружив закрытую металлическую дверь. Я посветил фонариком в замок, он показался мне довольно простым, вытащив перочинный ножик с большим количеством всяких прибамбасов, быстро отжал «собачку» и вошёл. В отличие от канализационных стоков здесь стоял вполне жилой, даже приятный запах. Я пошарил на стене выключателем, вспыхнула свисающая с потолка на шнуре яркая лампочка.
И тут я радостно понял, что нашёл именно то, что искал. Одна стена представляла собой видеотабло, под которым полукругом располагался пульт управления, выкрашенный темно-стальной краской, справа панель была обведена красной линией, здесь находились тумблеры с пиктограммами, в которых легко угадывались привидения, разряд молнии, огонь. Я понажимал на кнопки, на экран вывелось изображение гостиной дома Колесниковых, а внизу — схема расположения комнат, мебели, техники. Я щёлкнул тумблером с пиктограммой, на схеме отобразилась картинка призрака, джойстиком я подвигал её туда-сюда и нажал кнопку «Пуск», через мгновение на мониторе я увидел бестелесное существо в саване, которое начало очень натурально завывать.
Я с удовольствием поигрался остальными кнопками, полюбовался на возникающие разряды молний, вырвавшиеся языки пламени, которые через пару минут исчезли без следа. Потрясающая система. Из пульта управления шла дверь в жилое помещение с диваном, столом, холодильником и дощатым шкафом. Все обследовав, я решил покинуть это место, но вдруг услышал чьи-то шаги, захватив со стола бутылку, спрятался за дверью. Я обрушил удар на голову вошедшего с такой силой, что хватило на десять старичков, но вошедший лишь охнул, выронив пакет, мгновенно обернулся. Буравя маленькими, близко посаженными глазками, на меня смотрел исподлобья невысокий, худощавый мужчина лет тридцати пяти-сорока, чисто выбритый, в опрятной одежде, совершенно не похожий на опустившегося бомжа. Он пришёл в себя и ринулся на меня. Я мгновенно сгруппировался, подтянув колено. Нанёс резкий удар под дых, схватив за плечи, шмякнул головой о стену. Человек захрипел, медленно сползая вниз. Выхватив из брюк ремень, я быстро связал ему армейским узлом руки, как меня учил дед, обшарив помещение, нашёл бельевую верёвку и упаковал хозяина. Удобно расположившись в кресло перед пультом управления, я повернулся к пленнику и спокойно поинтересовался:
— Ну, рассказывай, зачем тебе Колесниковы понадобились.
— Пошёл на х… — пробурчал он. — Ничего я тебе не скажу. А к ментам ты не пойдёшь все равно.
— Не пойду. Согласен. Я просто оставлю тебя в этой комнате, связанным, закрою дверь и ты сдохнешь тут от холода, голода и жажды. Может быть, лет через сто твой скелет, покрытый слоями паутины, найдут археологи. И какой-нибудь режиссёр снимет на эту тему ужастик: «Замурованный заживо в видеозале», — с наигранным пафосом объяснил я. — Дверь плотная, ни криков не услышат, ни запаха от твоего разложившегося трупа не почувствуют.
Он вздрогнул и бросил на меня изучающий взгляд.
— Не сделаешь ты этого, — пробормотал он растерянно. — Ты добрый, я тебя знаю.
Я хладнокровно отвернулся к пульту, начал щёлкать кнопками, то там, то здесь, вызывая полтергейст, переставляя духов в разные места, будто играя с ними в пятнашки.
— Как звать-то тебя? — спросил я, прервав молчание.
— Пётр Максимов, — угрюмо буркнул он.
— Ты что, родственник Екатерины?
— Сын Константина Григорьевича, дяди Катьки.
— Вот как? Ну и зачем ты все это придумал? Всю эту хитрую комбинацию?
— Потому что наследство папашино мне должно было достаться. А он все Катьке оставил! Иуда! Я в тюрягу угодил, а когда вернулся, все без меня поделили, — сердито воскликнул он.
— Екатерине или Вадиму? — переспросил я. — Разве Константин Григорьевич не Вадиму все оставил?
— С какого бодуна? — раздражённо буркнул Пётр. — Он все хотел оставить Нинке, да Катьке. Ну и мне, а потом передумал.
— А ты решил все себе забрать и подстроил автокатастрофу Нине и её мужу?
— Ничего я не подстраивал. Чего ты на меня навешиваешь? — проворчал он недовольно. — Сами они туда угодили. Я тут ни при чем.
— Зачем тогда Сергей Нину убил?