Пётр ухмыльнулся и проговорил с ехидцей:
— Что ж ты, сыщик хренов, до сих пор не знаешь? Когда Нинка с мужем угодила в катастрофу, то Серёга с Катькой сразу Вадима к себе взяли. А потом у них дочка родилась, Серёга мне жаловался, что тесно жить им вчетвером в однокомнатной квартире-то. Ну и посоветовал я ему — устройся, мол, в больницу, аппарат отключи, никто и не узнает. А потом Вадима усыновите, и материнский капитал получите, свою однокомнатную с доплатой обменяете на двух или трёх комнатную. У меня кореш хорошо в этих вопросах разбирается. А потом я на нары-то угодил, а когда вернулся, узнал, что Нинка померла, Вадима усыновили. А папашка мой преставился, и все отписал Катьке.
— Ну, пошёл бы в суд, отсудил бы часть наследства. Ты же наследник первой очереди.
— А смысл? Ничего бы мне не досталось.
— Как же ты смог Кастильского обмануть?
— Поверил он мне. Я не знал точно, убил Серёга Нинку или нет, но решил попробовать. А тут случайно прознал об услугах этого колдуна.
— А зачем так сложно-то? Ну, убил бы Екатерину, тогда бы сразу половину получил. К чему эти все запугивания, духи, полтергейст?
— Дурак ты. Если бы я убил её, меня в первую очередь подозревали бы. Я ж наследник. Да и убить не смог бы я, — обречённо пробормотал он.
— А потом как? Умер бы Сергей от сердечного приступа, а как бы ты с Екатериной разделался бы?
— Ну, продолжал бы пугать, может она повесилась бы. Или отравилась на этой почве. Все равно я бы отомстил! — выдохнул он с дикой злобой.
— А как тебе в голову пришлось под старичка маскироваться? Тебя же менты загрести могли и отправить куда-нибудь подальше?
Он бросил на меня изумлённый взгляд, и вдруг обидно загоготал.
— Да с чего ты взял, что тот старикашка — это я? Он сам по себе, божий одуванчик, недоумок. Жил себе тут в доме неподалёку, а потом решил готовиться к войне, Третьей мировой, дом свой разобрал, блиндаж себе построил, а потом в канализацию перебрался, ну, как в бомбоубежище.
— Как демонтировать устройства знаешь? — спросил я. — Поможешь?
— Знаю. В комнате схема лежит. Развяжи меня, — попросил он жалобно. — Руки онемели.
— Перебьёшься.
Я нашёл схему, пролистал, пощёлкал кнопками на пульте, сдвинул нужные тумблеры и вернулся в дом. Я прошёлся сверху донизу, с чердака, до подвала, выворачивая из пола, потолка, стен проекторы, экраны, камеры, устройства для подачи струй раскалённого воздуха, которые имитировали жар огня. Теперь все полости, ниши открылись, я смог добраться до устройств и вывернуть.
Я поражался триумфу инженерной мысли в имитации сверхъестественных сил, вымотался до ужаса, рубашка промокла насквозь от пота. Сложив все устройства в ящик, я спустился обратно в канализацию. Пётр, привалившись к стене, безмятежно посапывал, я разбудил его и предложил:
— Слушай меня внимательно. Сейчас мне все расскажешь ещё раз, а я сниму на видеокамеру. Это чтобы мне было спокойно, и ты ещё чего-нибудь учудить не мог. Согласен?
Пётр насупился, помолчал, но потом кивнул. Я подошёл к пульту, проверил камеры, ничего не работало. Для очистки совести, я пощёлкал тумблерами, понажимал кнопки, выключил и обернулся к Петру:
— И не вздумай шантажировать Сергея. Иначе твоё признание пойдёт в Москву, в прокуратуру. У меня там знакомства есть. Понял?
Вымотанный, но очень довольный, я вернулся в дом. Удовлетворённо оглядев гостиную, я плюхнулся в кресло и набрал номер, который оставила мне Екатерина Павловна.
— У меня есть для вас новости, — сказал я.
— Вы смогли что-нибудь узнать? — с надеждой проговорила она.
— Екатерина Павловна, я узнал все, — твёрдо произнёс я. — Теперь ваш дом абсолютно безопасен, вы можете возвращаться. Я к вам приеду сейчас, помогу собраться и расскажу о том, что узнал.
В трубке повисло молчание, потом Екатерина, запинаясь, пробормотала:
— Господи, Олег, какое счастье. Я не знаю, как вас благодарить. Вы не можете вкратце сказать?
— Лучше не по телефону. Я приеду.
Я вышел из дома и направился к остановке. Солнце уже садилось, окрашивая низкие облака, похожие на кучерявых овечек, в розовато-сиреневый цвет, воздух посвежел, дул приятный ветерок. Подошёл трамвай, я уселся у окна, разглядывая пробегающие мимо кипарисы, низкие, каменные заборчики.
— Ух, ты, какая тёлка! — услышал я бесцеремонный голос.
Открыв глаза, я заметил, как двое здоровых, небритых парней пристают к девчушке в очках, испуганно прижимающей к себе толстую книжку. Что они нашли в этом цыплёнке, я не понял.
— Девушка, а девушка, а у вас парень есть? — кривляясь, спросил один.
— Отстаньте от меня! — пискнула девушка, судорожно оглянувшись в поисках спасителя.
Я вздохнул, мне совсем не хотелось вмешиваться. Недоросли лишь задирались, чтобы привлечь к себе внимание, и были явно навеселе.
— Почему отстать? Или мы тебе не нравимся? — спросил другой парень. — Цып-цып-цып, цыпочка.
Мужчина, сидевший рядом с девушкой, трусливо сбежал в конец салона. Парень шмякнулся рядом с беззащитной жертвой и начал щупать её за коленки.
— Отстаньте от неё! — услышал я неожиданно для себя, собственный голос.
Оба синхронно подняли на меня глаза и тот, который был пошире в плечах, хмуро пробурчал:
— Ты чего, чувак сказал?
Я приблизился к ним и отчеканил:
— Я сказал, чтобы ты от неё отлип. Понял?
— Жора, по-моему, он нарывается? — спросил лениво парень своего напарника.
— Точно, Веня. Тебе, больше всех надо? А? — задал он мне вопрос.
Я молниеносно уклонился от удара, и врезал в нижнюю челюсть первому ублюдку. Он удержался на ногах, но явно не ожидал такой реакции, изумлённо уставившись на меня. Набычась, мерзавцы стали приближаться. Я внимательно следил за их движениями, сделал быстрый шаг навстречу, перенёс вес тела на левую сторону и, коротко размахнувшись, нанёс мощный удар первому нападавшему в пах коленом, а второму — в солнечное сплетение локтем. Оба согнулись от боли, не мешкая, я схватил ближайшего за плечи и шмякнул коленом в живот.
— Ах, ты, сволочь! — заорал тот, что был пониже.
Он вытащил нож, из которого вылетело длинное, тонкое лезвие, и провёл мгновенный приём, я еле успел отскочить в сторону. Второй парень тоже пришёл в себя, выхватив кастет из кармана, быстро надел на руку. Девчушка убежала, я остался один на один с мерзавцами. Их глаза налились кровью, судя по всему, они жаждали отправить меня на тот свет. Я вдруг отчётливо вспомнил, эти два отморозка сопровождали меня от самого дома! Ослеплённый эйфорией от прекрасно законченного дела я беспечно не придал этому значение. Я начал пятиться в конец салона, надеясь, что будет остановка, и я успею сбежать, а отморозки, гнусно ухмыляясь, надвигались на меня, один играл «пером», другой любовно оглаживал кастет.
15.
— Левон, а чего ты решил помочь-то? — спросил я.
— Ну как же, суки, двое на одного. Хотя нет, ты бы один справился. Где так хорошо научился нож из рук выдёргивать? — спросил он с интересом, подливая мне водки из графина.
— Дед научил приёмам рукопашного боя. Он кадровый военный, всю войну прошёл.
— Жив ещё?
Я отрицательно покачал головой. Левон вздохнул и зло добавил:
— Этим дебилам надо было давно морду начистить. Никакого слада с ними нет. Кому-то ты, Олег, поперёк горла встал. Только последние уроды этих мерзавцев нанимают. Думаю, они не убить тебя хотели, а только сильно порезать, поучить, что называется. Ублюдки.
Мы сидели с Левоном в баре, после того, как разделались с подонками. Когда один из амбалов выбросил вперёд нож, я инстинктивно закрылся локтем, ушёл с линии атаки. Схватившись за острое, как бритва, лезвие, с силой вывернул вверх, и нанёс мощный удар в локтевой сгиб. Вырвав нож, я шандарахнул его со всей дури под дых, довершив сокрушительным ударом в челюсть. Краем глаза я с удивлением заметил, как второй подонок рухнул, как подкошенный. Уже без моего участия. Постукивая немаленьким кулаком в ладонь, рядом стоил широкоплечий парень, небритый, в синих джинсах и чёрной майке. Левон затащил меня в бар, где нас приняли, как дорогих гостей.