— Облом.
— Это так, — отвечает Маркус, махнув рукой, давая добро на мое увольнение. Я выхожу из кабинета и по дороге на склад, где нужно выполнить много работы, вытаскиваю телефон. Так много уведомлений. Пропущенных звонков. Удаляю все и отправляю Джонатану сообщение:
Ты сможешь отвести Мэдди на занятия?
Его ответ приходит моментально.
Конечно.
Смотрю на его ответ, прежде чем пишу:
БЕЗ нападения на других репортеров?
Видишь ли, теперь нам нужно поговорить об этих нереалистичных ожиданиях.
Ты абсолютно прав. О чем я думала, ожидая от тебя цивилизованности?
Я, правда, не знаю. Но не переживай. Я доведу ее в сад... любыми способами.
Он дополняет сообщение улыбающейся дьявольской рожицей и водным пистолетом, поэтому в ответ я отправляю ему смайл с закатившимися глазами.
Время идет.
Я работаю над инвентаризацией.
Слышу, как люди ходят по магазину после открытия, но никто не тревожит меня. Хотя знаю, что так будет не всегда. Только вопрос времени.
В девять утра пишу Джонатану.
Ты без происшествий отвел ее в сад?
Определенно, без происшествий.
Никто не плакал и никто не побит.
Считается ли младший воспитатель?
Какого хрена?
Ты ударил младшего воспитателя?
Нет, она плакала, просила автограф. Моя большая фанатка.
Снова отправляю смайл, закативший глаза, прежде чем засунуть телефон в карман. Пытаюсь сосредоточиться на работе, но слишком отвлечена.
В десять часов снова пишу Джонатану.
Она позавтракала?
Младший воспитатель?
Мэдди. Она позавтракала?
А да, съела миску «Лаки Чармс».
Довольная, возвращаюсь к инвентаризации, но это не длится долго.
В одиннадцать часов отправляю другое сообщение.
Она же почистила зубы, да? Иногда забывает.
Нет ответа.
Вместо этого телефон звонит.
Джонатан звонит мне.
Отвечаю.
— Алло?
— Разве у тебя нет других занятий, вместо того, чтобы играть со мной в «двадцать вопросов»?
Вздохнув, приседаю на один из ящиков.
— В отличие от тебя, я могу выполнять несколько дел одновременно.
— Мэдди почистила зубы, — говорит. — Также расчесалась, и на ней была какая-то цельная штука. Комбинезон? Боди? Может, синяя? Или все-таки черная?
— А она вспомнила про рюкзак?
— Конечно, — отвечает со смешком. — Даже обулась, перед тем, как мы вышли из квартиры.
— Извини, понимаю, что задаю много вопросов, но аррр… я всегда рядом с ней по утрам. Впервые меня не было, чтобы приготовить ей завтрак или завязать шнурки.
— С ней все хорошо, — уверяет Джонатан. — Когда разбудил ее утром, то сказал, что ты на работе, поэтому сегодня она с папочкой. И я уверен, что когда довел ее до сада, все пальцы на ногах и руках были целы.
— Спасибо, — отвечаю. — Теперь мне нужно закончить кое-какую работу. Скоро увидимся.
Кладу трубку и возвращаюсь к работе, когда раздается стук в дверь. Она медленно отрывается, и вижу Бетани, которая останавливается в проходе. Поначалу она ничего не говорит. Пялится на меня, как и до этого Маркус. Пялится, и пялится, и пялится...
— Тебе что-то нужно? — спрашиваю я.
Она качает головой, когда удушающая тишина из кабинета повисает и здесь.
— Я просто...
— Просто что?
— Просто... это правда? Он серьезно живет в твоей квартире?
— Да.
В ее выражении лица мелькает проблеск боли.
— Ты знаешь Джонни Каннинга? И не рассказала мне?
— Я рассказывала тебе, — парирую. — Даже передавала от него привет на днях.
— Мы шутили. Я думала, ты не серьезно. Это правда?
Пожимаю плечом, когда накатывает вина, так как, возможно, я была несправедлива.
— Он, правда, передал привет. Он вспомнил тебя.
Ее глаза расширяются, лицо бледнеет.
— О, боже мой, правда?
— Правда, — говорю. — И мне жаль, что я заставила тебя подумать, будто это шутка, но честно скажи, ты поверила, что я на самом деле с ним знакома? Я так не думаю.