— Вниз, — говорит Джонатан. — На землю.
Мэдисон запинается о свои собственные ноги, пока кружится, и падает, хихикая, но Джонатан ловит ее, усаживая к себе на колени.
Все. Это единственные ее слова до самого конца, где она говорит: «Не только снежинки особенные. Вы все — особенные!»
Весь день в саду она запоминала их.
— Снова! — говорит Мэдди, поднимаясь на ноги.
— Позже, — говорит Джонатан. — Прямо сейчас мы должны что-нибудь приготовить на ужин.
— Я могу что-нибудь сделать, — предлагаю, поднимаясь, но Джонатан останавливает меня.
— Я позабочусь об этом, — убеждает. — Просто отдыхай.
Отдыхай. Первый раз я не работаю в будни за долгое время. Весь день ничего не делала, рассиживаясь без дела. Даже вздремнула, пока Мэдди была в саду. Я не привыкла бездельничать. Для меня это странно.
Джонатан выходит из кухни.
Мэдди идет к себе в спальню.
Я щелкаю каналы.
Практически пролистываю до начала, когда кое-что приковывает мое внимание. Одно из вечерних развлекательных шоу — эквивалент желтым газетенкам. На экране Джонатан — снимок одной из старых фотосессий.
«Бризо» возвращается! После того как съемки были прекращены, когда звезда фильма, Джонни Каннинг, получил травму в результате несчастного случая, на следующей неделе возобновится процесс съемок долгожданного третьего фильма. Источник сообщает, что Каннинг вернется на площадку в понедельник, в то время как его нерегулярная подруга, Серена Марксон, присоединится, когда съемочная группа отправится в Европу.
— Я, эм... — голос Джонатана разносится по гостиной, он смотрит на экран. — Заказал пиццу.
Переключаю канал, ощущая, как мой желудок завязывается в узел.
— Хорошо.
Он сует телефон в карман, прежде чем проводит рукой по лицу. Знаю, что он видел и слышал репортаж. Не то чтобы это имеет значение, потому что он уже в курсе.
Его уже предупредили.
Останавливаюсь на другом канале, где идет бессмысленный комедийный ситком, когда Джонатан протяжно выдыхает.
— Я собирался поговорить с тобой об этом.
— Когда? Когда бы вышел за дверь?
— Сделал бы это до выходных, — говорит. — Я не знал до вчерашнего вечера. Доктор дал одобрение, а студия хочет как можно быстрее продолжить процесс съемок.
Киваю, чтобы он понимал, что я услышала, и поджимаю ноги под себя, когда облокачиваюсь рукой о подлокотник дивана, пялясь в телевизор.
— Ты злишься, — говорит.
— Не злюсь.
— Раздражена.
— Нет.
— Тогда что? Безразлична? Потому что я уверен, что ты не счастлива.
Джонатан наблюдает за мной, хмурясь, как будто ожидал от меня определенной реакции, которой не получил.
— Я не злюсь, — снова повторяю. — Думаю, я просто... опечалена. Понимала, что рано или поздно это произойдет, знала, что все не продлится долго, что тебе придется уехать, но думала, что у нас будет больше времени.
Он хмурится сильнее, подходя ближе.
— Всего лишь месяц. После этого съемки фильма окончатся и ...
— И что? — спрашиваю, когда он умолкает. — Что тогда случится?
— Затем я вернусь.
— Затем ты вернешься, — бурчу. — На сколько? На пару дней? Может, еще на шесть недель? Но затем ты снова уедешь — фотосессии, промо-компания, интервью, встречи, прослушивания, уроки актерского мастерства, не говоря уже о красных дорожках, вечеринках, организованных студией.
Джонатан морщится, когда я произношу последнее, реагируя, будто это обвинение. И, может, так и есть, я не знаю. Кроме печали, не понимаю, что чувствую. Я сломленный, когда-то питающий надежды романтик, который держит свое сердце в кулаке и умоляет Джонатана взять его, тем не менее, боясь отпускать его и дать такой контроль надо мной.
Когда я в последний раз подарила ему свое сердце, он разбил его.
— Я буду здесь, пока буду желанным, — говорит. — Поэтому все зависит от тебя.
Качаю головой из-за его уклончивого ответа.
— Ты не имеешь это в виду. Можешь так думать, но на самом деле это не так. Мы не живем в коробке, Джонатан. За пределами этих стен все еще есть мир. И этот мир никуда не денется.
— Я знаю это.
— Разве? — спрашиваю, искренне сомневаясь, что он понимает, во что ввязывается. — Когда в последний раз ты оставался в одном месте больше, чем на неделю? Когда в последний раз ты спал в одной и той же кровати ночь за ночью? Потому что я не уверена, что ты помнишь, каково это.
— Разве это не то, что я делаю? Нахожусь здесь.