— На это раз все по-другому.
— Разве?
— Он вернется.
— Разве он не возвращался до этого?
— Да, но...
— Но все по-другому, — говорит. — Тем не менее, его нет.
Я вздыхаю, раздраженная, из-за чего он смеется.
— Он хотел, чтобы мы поехали с ним.
Отец выглядит удивленным.
— Так почему ты сидишь здесь?
Я хлопаю глазами.
— Разве ты не тот же мужчина, который психовал, когда я последний раз поехала с ним?
— А разве ты не та же самая девушка, которую не заботило чужое мнение, когда она ехала?
— Мне было всего семнадцать. Я не соображала, что творю.
— Вот почему я психовал.
Отворачиваюсь и смотрю на Мэдди. Она вся в грязи, но улыбается. Совсем не выглядит потерянной. Как будто точно знает, где ее дом.
Мне бы хотелось иметь ее способность адаптироваться к новым условиям.
Жаль, что слов Джонатана было недостаточно, чтобы успокоить мои страхи.
Он уехал две недели назад.
Уже прошло полмесяца. Еще две недели и он должен вернуться. Сейчас он в Европе, и разница во времени все меняет. Нерегулярные звонки, тридцатисекундные голосовые сообщения для Мэдди, в которых он желает ей спокойной ночи или говорит, что любит. Я просыпаюсь, и в телефоне уже есть сообщение от него, но к тому времени, как отвечаю, он слишком занят, чтобы читать.
— Я не могу прожить свою жизнь на его условиях, — заявляю.
— А он не может прожить свою на твоих, — говорит отец. — Вот почему есть такая вещь, как компромисс. Мы с твоей матерью редко в чем-то соглашались. Это вопрос взаимных уступок. Иногда ты выигрываешь, иногда проигрываешь и продолжаешь играть.
Мэдди подбегает к нам, убирая волосы с лица. Запрыгивает на крыльцо, оставляя за собой след грязи, и мгновенно, очень резко, бросается на меня. Я ахаю. Она вся мокрая и пачкает меня.
Хихикая, снова убегает со словами:
— Попалась!
— Ты маленькая... — подпрыгиваю, и она визжит, когда я преследую ее, спрыгивая с крыльца. Мэдди думает, что я остановлюсь, но я бегу во двор и поскальзываюсь на мокрой земле.
— Ах!
Ноги меня не держат, и я начинаю падать, но прежде успеваю схватить Мэдди, увлекая за собой. Мы обе падаем на траву, ошеломленные, и оказываемся покрыты грязью.
Мой отец смеется на крыльце.
— Попалась, — говорю, садясь и обнимая Мэдди, когда она пытается подняться. Она прыгает на меня, пытаясь щекотать, когда в моем кармане вибрирует. Я в замешательстве, пока не слышу приглушенную мелодию.
— Ох, подожди, перемирие!
Протягиваю руку, чтобы остановить Мэдди и взять трубку. Она дает мне около пяти секунд, чтобы взглянуть на экран, прежде чем пытается повалить, но я успеваю заметить имя Джонатана, который звонит нам по FaceTime.
— Подожди, это твой папа! — говорю, но уже слишком поздно, потому что девчонка толкает меня так сильно, что телефон отлетает на мокрую траву.
Мэдди хватает его, когда звук стихает. Широко распахнув глаза, пихает его мне со словами:
— Исправь это, мама!
— Он сломан? — спрашиваю, нажимая на кнопки, и радуюсь, что все еще работает. Открываю приложение FaceTime и перезваниваю Джонатану. Идут гудки, и гудки, и гудки, и мое сердце парит, когда он берет трубку.
Он лежит в кровати в тускло освещенной комнате, выглядя полусонным, и хмурится.
— Что ты делаешь? Битва в грязи?
— Я, эм... да.
Он сонно смеется.
От этого звука что-то происходит с моими внутренностями.
— Привет, папочка! — кричит Мэдди, запрыгивая мне на спину, и почти душит, так обнимает за шею. — Ты спишь?
— Что-то подобное, — отвечает. — Немного грустно, что пропускаю веселье.
— На съемках «Бризо» не весело? — спрашивает Мэдди, вырывая телефон из моей руки.
— Много работы, — поясняет Джонатан. — И не так много веселья, как кажется, у вас.
— Не переживай, мы можем повеселиться, когда ты вернешься домой, — заявляет Мэдди. — Можем поиграть под дождем, и вы с мамой можете побороться в грязи!
— Обещаешь?
— Ага.
— Хорошо, — говорит. — Можешь дать трубочку твоей маме назад? Я не смогу долго разговаривать.
— Хорошо, — отвечает Мэдди, протягивая мне телефон и крича: — Пока!
Она убегает на крыльцо, когда я смотрю на Джонатана.
— Я бы спросил, как у тебя дела, — начинает. — Но, вероятно, твой внешний вид сейчас говорит за себя.
— Что? Я плохо выгляжу?
Он смеется.
— Без комментариев.