БАМ.
Все будто в замедленной съемке. Мой разум не осознает все сразу. Вокруг вспышки, когда я падаю назад, и затем, святое дерьмо, боль. Я испытываю шок, каждый нерв моего тела кричит от боли, когда падаю на асфальт.
Темнота. Я моргаю, но не могу все осознать. Люди вокруг меня кричат. В голове пульсирует. Слова вибрируют внутри моего черепа, и я хочу, чтобы все заткнулись. Огни полицейской машины и сирены, вспышки камер папарацци, крики паники вокруг. Пытаюсь сесть, но что-то теплое стекает по моему лицу, отчего моя футболка мокнет.
Я опускаю взгляд. Кровь.
Ее вид меня ошеломляет. Оу. Мое видение становится черным, и затем появляется Клифф. Я слышу его до того, как вижу, слышу его дрожащий голос до того, как замечаю лицо.
— Полегче, Джонни. Не двигайся. Мы позвали помощь.
Он выглядит обеспокоенным.
Я не беспокоюсь.
Не беспокоюсь, пока не смотрю на него.
— Она в порядке? — спрашиваю, в моей груди разрастается боль.
— Кто? — переспрашивает он.
— Девушка, — говорю. — Она была на улице. Ехала машина. Я не знаю. Она...?
— Все в порядке, — говорит он, оглядываясь вокруг, прежде чем снова повернуться ко мне. — Они испуганы, но больше никто не пострадал. О чем ты думал?
— Что ее может сбить машина.
— Поэтому занял ее место? Иисус, Джонни, ты слишком близко к сердцу воспринял это супергеройство.
Смеюсь над этим. Больно.
Закрываю глаза и стискиваю зубы.
Где эта гребаная скорая помощь?
***
Ты везунчик.
Вот что сказал мне доктор.
Это твой счастливый день.
Но я лежу на твердой белой больничной койке в частной палате, окруженный людьми, на которых даже не смотрю. На каждом углу охранники, телефоны разрываются, и я не чувствую себя везунчиком. Этот день стал невообразимо хуже.
Тяжелое сотрясение. Ссадина на виске. Сломанное правое запястье. Поврежденные ребра. Не считая множества царапин и порезов в разных местах.
Может, я и везунчик, но голоса вокруг меня сейчас так не думают.
Мой менеджер, руководитель студии, режиссер и куча пиарщиков заполняют палату, обсуждая детали того, как справиться с этим кошмаром. Мой адвокат где-то здесь. Помню, что видел его ранее. Они беспокоятся о судебных и исковых суммах, и как это все повлияет на производство, но я больше переживаю об ощущение, что течет по моим венам на данный момент. Бл*дь, сейчас ночь, в моей голове все туманно, меня тошнит. Ноги покалывает, и я чувствую, как начинаю уплывать за пределы своего тела.
Что бы они ни накачали мне внутривенно — это очень сильное лекарство.
Слишком сильное. Я немею.
Прошло много времени с тех пор, как я ничего не чувствовал.
Нажимаю на кнопку, снова и снова, пока не врывается медсестра, расталкивая по пути толпу, чтобы подобраться к кровати. Клифф отходит от других, приближаясь.
— Что бы это ни было, — говорю я, указывая на пакет для внутривенного вливания, — мне нужно, чтобы это убрали.
— Морфий? — спрашивает медсестра в замешательстве, кладя руку мне на плечо. — Милый, ты захочешь этого. Без него будет больно.
— Я могу справиться с болью, — говорю. — Не уверен насчет наркотиков.
Она выглядит еще более озадаченной, но вступает Клифф.
— Мистер Каннинг после реабилитации от наркотической зависимости, поэтому вещества, вызывающие приятые ощущения, не очень нужны ему, если вы понимаете, о чем я.
— Ох, ну, я поговорю с доктором, — отвечает. — Посмотрим, что сможем сделать.
Я закрываю глаза, когда она уходит. Сожаление наполняет меня, крепко сжимая в своей хватке, голос в моей голове шипит сказать ей, что все это ошибка, но это кричит зависимость, жалкий ублюдок, который дорвался до уже забытого онемения. Так хорошо.
Может, я буду наслаждаться этим какое-то время.
Снова открываю глаза, когда Клифф толкает меня, протягивая свой «БлэкБерри», и я смотрю на экран, читая заголовок статьи.
«Когда вымысел становится реальностью.
Актер, играющий супергероя, спас девушку».
Я не читаю дальше.
— Какое-то время будешь на больничном, — объявляет Клифф. — Студия перестроит график съемок, отснимут, что могут, без тебя. Режиссер надеется снять все твои сцены до лета.