— Да, ты не думал причинять мне боль, но, как только я стала доставлять неудобства...
Хочу сказать, что сейчас все по-другому. Хочу сказать, что выучил урок, что вырос. Заверить, что никогда не повторю этих ошибок снова. Сказать, что она никогда не доставляла неудобств. Хочу сказать много всего, но ничто не сможет все изменить. Это просто слова, и я сказал столько всего за годы, включая то, что обидело ее.
— Я здесь, — заверяю. — Я трезвый. И, кстати, не женат. Не уверен, откуда они это взяли, но не было никакой свадьбы. Большая часть статей — это чушь.
— Это не имеет значения.
— Имеет, — спорю. — Ты никогда не позволишь мне увидеть Мэдисон, из-за того мужчины, каким меня считаешь, если будешь верить, что все написанное про меня дерьмо — правда. Ведь я даже не знаю, как она сейчас выглядит. Я могу пройти мимо своей дочери на улице и не узнать ее. И это моя вина. Но получается, я противостою тому, что печатают про меня? Тогда я в пролете.
Закрыв глаза, провожу рукой по волосам, хватаясь за них, когда протяжно выдыхаю. Кеннеди молчит, и через мгновение я открываю глаза, видя, что подсветка телефона освещает ее лицо.
Начинаю говорить, что больше не буду беспокоить сегодня, когда ее взгляд встречается с моим. Она протягивает мне телефон. Мой взгляд перемещается на экран.
Сердце почти перестает биться.
На фото маленькая девочка с большими голубыми глазами, темными волосами и пухлыми щечками, на ее лице самая яркая улыбка, которую я когда-либо видел. Она позирует, уперев руки в бедра и наклонив голову набок. Она копия своей матери, но, черт возьми, ее глаза от меня.
— Она выглядит прямо, как ты, — говорю.
— Ну, да, а характером в тебя.
Я улыбаюсь, хватая ее телефон.
— Есть еще несколько фотографий, — говорит она. — Если хочешь взглянуть.
— Уверена?
Кеннеди кивает.
Несколько — это преуменьшение. Похоже, что их сотни, пока я пролистываю. Получаю краткое представление о том, что пропустил: дни рождения, праздники, первые дни детского сада. Воспоминания, которых у меня не будет, которые могли бы быть, которые должны были быть, если бы я не облажался. Мэдди выглядит счастливой. Они обе выглядят счастливыми.
Я перелистываю на следующую фотографию и замираю, уставившись на еще одно знакомое лицо.
Меган.
— Ты видишься с Меган? — спрашиваю удивленно, хотя и не стоило бы. Если кто-то и был рядом с ними на протяжении многих лет, демонстрируя непоколебимую преданность, то это Меган.
— Все время, — отвечает Кеннеди. — Сейчас она нянчится с Мэдди.
— Меган — няня? Ты уверена, что ребенок еще жив?
Она смеется и забирает телефон, нажимая на кнопку, отчего экран становится темным.
— Должна сказать, что твоя сестра великолепно ладит с детьми.
— Моя сестра, — бормочу. — Не позволяй ей услышать, что ты так ее называешь.
Моя сестра. Еще одно напоминание о возмещении ущерба.
Она не даст этому пройти легко.
— По шкале от одного до десяти, — спрашиваю, — насколько она все еще зла на меня по твоему мнению?
— От одного до десяти? Я бы сказала, что примерно семьдесят три.
Я морщусь.
— Показатель.
— В любом случае, мне надо идти, — говорит Кеннеди, вставая со стола для пикника. — Нужно вернуться домой, прежде чем станет слишком поздно.
— Ты за рулем? — спрашиваю, осознавая, что не видел поблизости машину.
— Меня довозили. И я решила добираться назад пешком, — она колеблется, смотря на меня, как будто не уверена, как продолжить. — Я живу в квартире... что-то вроде меблированных комнат.
— Ох.
Ох, все, что отвечаю, как гребаный идиот, когда Кеннеди поднимает туфли с земли, не потрудившись их надеть. Она делает пару шагов, босиком, во взгляде все еще настороженность.
— Могу я пройтись с тобой?
— Могу справиться сама.
— Не сомневаюсь в этом, но... — я не решаюсь. — Ты возражаешь? Я бы хотел прогуляться с тобой. Не то чтобы я какой-то шовинист и не верю в тебя, просто...
— Все хорошо, — перебивает она. — Но ты не должен.
— Знаю.
Мы ходим вокруг да около факта, что этого хочу я, что она делает мне одолжение, а не наоборот, но она машет мне рукой идти, поэтому я вскакиваю на ноги и встаю рядом с ней.
— Итак, твой наставник, — говорит она, когда мы начинаем идти.
— Джек.
— Джек, — повторяет она. — Должно быть, замечательный парень, раз избавил тебя от зависимости.
— Не сказал бы, что он избавил меня от нее. Он помогает, но я трезвый не из-за этого. А из-за тебя.
— Меня?
— И Мэдисон, — признаю. — Вот. Вот что сдерживает меня, помогает избавляться от зависимости.